Вечерний дождь мягко стучит по оконной раме. Внутри — стол увитый свежими цветами и мерцающими бокалами вина. Я смотрю на карпачо и паэлью, словно погружаюсь в непростые мысли о любви и природе, каким-то образом связанных вместе. Ощущение магического сочетания воздуха, воды и летящих ярких звезд в ночи — это то, что делает жизнь здесь особенной....
Влад
Смотрю на идиота, который решил перейти мне дорогу, и не понимаю, откуда в нем столько безбашенности. Хотя... Мне все равно. Ни в одно нормальное место его больше не возьмут. Я позабочусь.
– Вот что, журналист. Завтра ты дашь опровержение этим снимках, скажешь, что это был фотомонтаж. И публично извинишься перед моей женой за доставленные неудобства.
Олеся молчит, переводит взгляд то на меня, то на этого... Глеба. Лицо не слишком довольное. Но я уже понял, что ее расстроило мое поведение. Однако вряд ли бы она сама, посмотрев на похожие фотографии, но с моим участием, гладила бы меня по головке и приговаривала: ""Бедный Владик!""
Горе– журналист делает вид, что задумался над моими словами.
– Иначе? – тянет, скривив холеное лицо.
Хмыкаю.
– А иначе, дорогой мой товарищ, в лесу полно елок. Тебе лишь нужно выбрать самую симпатичную. Под которой тебя и закопают.
Олеся напрягается. Мужчина сверлит меня взглядом, пытаясь просчитать, насколько я серьезен.
– Не посмеете, Владислав Сергеевич.
– Можешь проверить.
Олеся открывает рот, чтобы вмешаться, но затем благоразумно его закрывает. Есть вещи, которые нельзя спускать. Никому и никогда. Слабые не выживают. Это закон.
Глеб берет еще время для раздумий. Но и я, и он прекрасно понимаем, что это игра на публику. Никакого выбора я ему не дам.
– Хорошо, – соглашается он, выждав какое– то время.
– Извиняться можешь начинать прямо сейчас. И поубедительней.
Жду, что начнет кочевряжиться. Однако, нет.
– Олеся Денисовна, я прошу у вас прощения.
Жена опускает взгляд на свои руки, сложенные на коленях. Потом поднимает его на Глеба.
– Мммм. Да, конечно, – отвечает неожиданно покладисто.
Потом не торопясь подходит к столу, берет графин с водой и резко выплескивает ее в лицо мужчине, который способен лишь хватать ртом воздух.
– А вот теперь ваши извинения приняты. Я чувствую себя примерно также, как вы сейчас. Доброй ночи!
Мы остаемся со звездой желтой прессы в чисто мужской компании.
Он, отплевавшись от воды, говорит:
– Слушайте, как вы с ней живете? Она же бешеная.
– Нормально я со своей женой живу. И было бы еще лучше, если бы всякие козлы не вмешивались. И козы тоже.
Глеба забирают сотрудники службы безопасности. Чтобы за ним не пришлось потом бегать. А я иду в спальню, надеясь обнаружить Олесю там."
"В комнате темно. Даже ночник не горит. Но на кровати просматриваются очертания тела. Прохожу и сажусь рядом с ней.
– Не спишь ведь...
– Не сплю...
