Вечерний дождь мягко стучит по оконной раме. Внутри — стол увитый свежими цветами и мерцающими бокалами вина. Я смотрю на карпачо и паэлью, словно погружаюсь в непростые мысли о любви и природе, каким-то образом связанных вместе. Ощущение магического сочетания воздуха, воды и летящих ярких звезд в ночи — это то, что делает жизнь здесь особенной....
Врач посмотрел в ответ с таким выражением, которое без сомнения означало: ""А с какого отделения психиатрической лечебницы Вы сбежали, батенька?"" Но одним взглядом он не ограничился.
– Степан, если тебе надо было, чтобы он что– то там подписывал, то зачем его было так ножом бить? Я его еле с того света вытащил!
Шаранов не был согласен с врачом. Вот вовсе не был согласен.
– А что было делать, а? Кто знал, что он такой шустрый? Он ребят раскидал, как котят. И почти до оружия добрался...Если бы он пистолет в руки взял, он бы нас там всех положил.
Однако врача проблемы Шаранова не волновали.
– Ты должен был все предусмотреть. Ты не смог или не захотел. Так, что имеем то, что имеем. Я ему жизнь спас, выхаживаю его в полевых условиях, а вы его еще с места на место таскаете. Вчера что было?
– Так нашли нас! А Каленый бросать его не разрешил. Добить тоже. Вот и...
Врач покачал головой и вздохнул:
– Степан, ты никогда дураком не был. У парня тяжелое состояние. Я вообще его живучести поражаюсь.
Шаранов скрипнул зубами и спросил:
– И долго ждать?
– Дней десять. Скорее всего, больше, – врач развел руками.
Шаранов скрипнул зубами еще раз:
– Пойду Каленому позвоню.
Делать этого ему не хотелось. Ошибок руководитель не прощал. Но и молчать тоже было нельзя.
Степан вышел на улицу, достал сигарету, прикурил, повертел телефон в руках, тяжко вздохнул и все– таки нажал вызов.
– Алло! – одно слово, но сколько в нем было недовольства, что Ястреб поежился.
– Это я, – не зная зачем, сказал и тут же пожалел – Каленый терпеть не мог идиотов.
– Знаю, что ты. Матвей как? – мужчина не был настроен на долгие разговоры.
– Плохо, – врать было себе дороже, – Но Григорьич обешал, что оклемается.
– Когда? – рявкнул босс.
– Дней через десять.
Каленый больше орать не стал.
– Если тебя полиция за это время за яйца не возьмет. Имей в виду, отмазывать не буду.
Он отключился, а Ястреб остался на улице, смоля одну сигарету за другой.
Вот он попал.
Олеся
Резко потянуло живот. Но я почти не обратила внимания. Я не могла отвести взгляд от одежды своего сына.
– Это вещь Матвея, – я ни к кому не обращалась, просто мне необходимо было это сказать.
Артем поморщился.
– Мы его почти нашли. Чуть опоздали.
