Вечерний дождь мягко стучит по оконной раме. Внутри — стол увитый свежими цветами и мерцающими бокалами вина. Я смотрю на карпачо и паэлью, словно погружаюсь в непростые мысли о любви и природе, каким-то образом связанных вместе. Ощущение магического сочетания воздуха, воды и летящих ярких звезд в ночи — это то, что делает жизнь здесь особенной....
Так и разговор легче пойдет. Да и в дороге успею протрезветь.
Генерал разливает чачу из припотевшего графина вровень с краями.
Беру стопку, дожидаюсь, когда и он возьмет свою, чокаемся.
– За дочку, – произношу обычный тост и опрокидываю в себя содержимое.
Чача крепче водки, но мягче на вкус. Очень легко пьется. Но также легко сшибает с ног.
– Закусывай, – пододвигает ко мне тарелку Илья Борисович.
Подхватываю пару кусков мясной нарезки, следую его совету. Он тоже не отстает от меня.
Тепло растекается по телу. И все, что было до, кажется каким– то странным сном, который будто был в реальности.
А будто его и не было. Генерал наливает еще по одной, пьем за здоровье. После этого, то ли у него нет времени на длительную пьянку, то ли он, зная меня, понимает, что сейчас я все равно перейду к делу, с которым пожаловал, велит:
– Рассказывай.
– Пасынка мне надо вытащить. Я через ментов пробовал, но они ни мычат, ни телятся. Кто– то авторитета крышует. Не из простых. Не из ваших, случайно?
Объяснять ему все в подробностях излишне.
– Нет, не из наших. Но тоже человек серьезный.
Если это говорит он, то дело может принять серьезный оборот.
– Мальчишку нужно вытащить, – давлю, обозначаю, что других вариантов нет."
"– Я тебе не отказываю, Владислав Сергеевич. И помогу, – делает ударение на последнем слове, – Но хочу, чтобы ты понимал. Может случиться заварушка.
Пожимаю плечами. Какая теперь разница, если я во все это встрял.
– Разгребу.
– Ты меня услышал, я тебя услышал. Парня найдем. Дай мне пару дней.
Я согласно киваю головой.
– На посошок? – спрашивает с намеком.
Я могу и остаться. Чача уже начала свое коварное действие. На душе полегчало. Но вспомнив бурчащего Артема, решаю закругляться.
– На посошок.
Генерал, не выказывает никакого неудовольствия. Выпиваем по последней, и я возвращаюсь в машину. Теперь все должно получиться.
Вячеслав ждет от меня каких– то пояснений, но я молчу.
Наконец, не выдерживает и в лоб спрашивает:
– Ну, как?
Эх, молодежь! У Тимура терпения побольше будет.
– Нормально все. В Воронеж поехали. Олесю завтра выписывают.
– Хорошо, – обиженно буркает заместитель начбеза.
Неужели он рассчитывал, что я ему докладывать буду, как разговор прошел?
Артем Холодов
Захожу в детскую и осматриваюсь. Обои поклеены, шторы висят, часть мебели на месте.
