История о том, как взрослый мужчина впервые встречается со своей новорожденной дочерью. Волнение, страх и неуверенность сменяются осознанием того, что он способен на великую любовь. Нежный и искренний рассказ о перерождении отца через встречу с его маленьким чудом.
– Артем! Пора на выписку, – слышу голос отца.
– Я проспал? – сонно бормочу в ответ.
Он, кажется, меня не слышит.
– Вставай! Полина с Сашей уже готовы.
– Пять минут, – бормочу я.
Слышу, как он выходит и распахиваю глаза. Обеими ладонями тру лицо, пытаясь прогнать сон. Потом встаю с кровати. Вместо пяти минут на сборы у меня уходит пятнадцать, но если не хотели ехать без меня, могли бы разбудить раньше. Выхожу в гостиную, здесь пакеты, сумки, торты, цветы, шары. И суета. А ещё улыбающаяся Полина. Давно ее такой не видел.
– Наконец– то! – восклицает отец, – Давайте быстрей.
Время и правда поджимает. Рассаживаемся по автомобилям, едем к роддому.
Здесь полно таких же, как мы. Причем наша процессия еще не самая большая. Такое впечатление, что некоторые собрали людей, чтобы отгулять свадьбу, а не забрать ребенка из родильного отделения.
Отец с Полиной уходят в приемный покой с частью вещей. Когда они возвращаются, то начинает съемку приглашенный фотограф, рассовывая участникам цветы и шары. А я почти жалею, что не остался дома. В какой– то момент у меня в руках оказывается пакет с шампанским и связка тортов. У отца – букет, который должны бы нести носильщики.
– Пап, с цветами ты перестарался. Олеся не донесет.
– Вижу. Ладно, сейчас что– нибудь придумаю.
– Не надо. Пора уже.
Мы проходим в помещение, куда приводят тех, кого выписывают."
"К нам уже торопится пухлая медсестра. Букет оказывается на столе, потому что Олеси еще не видно. Медсестра отточенным движением передает отцу розовый сверток. Я избавляюсь от шампанского и тортов. И заглядываю ему через плечо.
– Точно наша? – спрашиваю.
И, встретившись глазами с синим взглядом, сверкающим на серьезном детском личике, понимаю – да, эта точно наша.
Артем Холодов
Развить мысль мне не удается, появляется Олеся, кулек в руках у отца принимается подозрительно кряхтеть. Она плакать собралась?
– Привет! – отец тянется, целует Олесю в щеку.
Та наклоняется к свертку, улыбается дочке, потом отцу.
– Здравствуй, Артем, – не обходит вниманием и меня.
– Здравствуйте! – отвечаю, но чувствую себя лишним.
– Поехали, – командует старший Холодов, – Артем, цветы забери. Пожалуйста.
Кошусь на веник, но беру. Похоже, носильщиком буду я.
На пороге роддома нас всех фотографируют. Шары взмывают в небо. И мы едем домой. К счастью, уже без фотографа, что позволяет мне выдохнуть.
Дома суета продолжается. Девчонки принимаются курлыкать над малышкой, которую достали из свертка и положили в гостиной.
