Вечерний дождь мягко стучит по оконной раме. Внутри — стол увитый свежими цветами и мерцающими бокалами вина. Я смотрю на карпачо и паэлью, словно погружаюсь в непростые мысли о любви и природе, каким-то образом связанных вместе. Ощущение магического сочетания воздуха, воды и летящих ярких звезд в ночи — это то, что делает жизнь здесь особенной....
Или ты мне не доверяешь?
Она скептически окидывает мою фигуру загадочным взглядом и отвечает:
– Не знаю, не знаю. Все еще сомневаюсь, заслуживаешь ли ты моего доверия...
Паршивка! Оттащить бы ее в спальню... И начать перевоспитывать. Помимо воли внимание останавливается на ее груди, увеличившейся на размер после родов. Нет больше.
– Куда ты смотришь? – строго интересуется она..
А я сглатываю, вспоминая, как выглядит ее грудь без лифчика. Бело– розовые холмы, увенчанные темно– бордовыми пиками сосков, к которым мои руки тянутся сами собой.
– Влад! – ее голос, только что такой строгий, меняется, растекаясь медом.
Сексуальное возбуждение, заискрившее между нами, безжалостно разбивается детским плачем, раздавшимся из радионяни.
Олеся пожимает плечами и уходит в детскую. Я с сожалением провожаю ее голодными глазами.
Тут же звонит мой телефон.
На дисплее отчетливо высвечивается ""майор Крайнов"". Ну, наконец– то!
Беру телефон, принимаю вызов и прикладываю его к уху:
– Алло!
– Добрый вечер, Владислав Сергеевич.
– А он добрый, Клим Александрович?
– Добрый, добрый! – хищно тянет собеседник в ответ, – У нас все получилось. Запланированное событие завтра утром. Не забудьте включить телевизор.
Вот ведь! Наследие КГБ. Вроде все сказал, что я хотел знать. А вроде бы не сказал ничего.
– Спокойной ночи! – прощается майор.
– Спокойной! – отвечаю, нажимая на отбой.
Что ж, кто бы как к этому не относился, но сегодня ночью фэшники проведут арест Каленова. И дальнейшее оперативное сопровождение дела будут вести они.
Иду к Олесе, говорить пока ничего ей не буду. Пусть лучше сама все увидит. Ее замечаю в коридоре. С Есей на руках. Губы сами собой расползаются в улыбке.
– Куда собрались? Купаться? А меня почему не позвали?
– Ты же занят, – фыркает мама моей дочери.
Малышка, уже раздетая, завернута в полотенце, из которого попеременно выскакивает то крохотная ручка, то крохотная ножка. Она сосредоточена на разглядывании дороги в ванную. Дотрагиваюсь согнутым пальцем до ее щечки и начинаю с ней разговаривать. Мне нравится, как она меня слушает. Очень внимательно.
– Кто собрался купаться? Еся? Еся любит водичку?
Под мою.болтовню мы втроем оказываемся в ванной.
