Вечерний дождь мягко стучит по оконной раме. Внутри — стол увитый свежими цветами и мерцающими бокалами вина. Я смотрю на карпачо и паэлью, словно погружаюсь в непростые мысли о любви и природе, каким-то образом связанных вместе. Ощущение магического сочетания воздуха, воды и летящих ярких звезд в ночи — это то, что делает жизнь здесь особенной....
Тимур начинает психовать.
– Влад, определишь ты его на нары, если тебе дадут. Но он – авторитет. Для него тюрьма – дом родной. И оттуда он может многое. Я бы сказал – все.
Я знаю, что Саркисян прав. Но также знаю, что я тоже прав. В эти игры играют до конца. До могилки на кладбище.
– Пока я хочу, чтобы этот урод оказался за решеткой. Чтобы он почувствовал себя, как вытащенная из воды рыба. Чтобы ощущал, что не может мне помешать. А если не успокоиться – так из тюрьмы не всегда на волю выходят. Иногда и на погост.
Тимур встает, опираясь на костыли. У него сегодня выписка. После оформления всех документов он уезжает в Москву. К Артему, который теперь каждый день появляется в офисе.
– Тебе тоже есть, кого терять, Влад. Развяжешь войну, под удар попадут Олеся, дочь, сын и, кто его знает, кто еще.
– Тимур, война уже развязана. Причем не мной. Нужно закрыть вопрос. такие, как Каленов, не останавливаются сами.
– Такие, как ты, тоже.– Такие, как я – особенно.
– Тьфу ты! Осел упрямый! – ругается он, ковыляя к выходу из палаты.
Не понимая, зачем вообще стараюсь убедить его в собственной правоте. Он итак знает, что Каленов не успокоится, что он лишь затаился, выжидая удобное время для нового удара. Однако я собираюсь ударить первым.
Закрываем все вопросы, недовольный Саркисян садится в машину со своими людьми и отбывает в столицу нашей Родины. Так мне спокойнее. Все– таки у меня не пара ларьков, чтобы доверить управление ими Артему. Хотя нужно отдать ему должное, справляется пока неплохо.
Под Воронежем. Лес. Декабрь.
Хрустит под ногами снег. На небе шар луны напоминает сырный круг, такой же дородный и щедрый. Поляна залита ярким светом от ночного светила. Холодно. Мороз крепчает. Кажется, что вот– вот из лесу появятся двенадцать месяцев. Но сказочный настой сбивает свет фар автомобиля, каким– то чудом проехавшим сюда. Возле машины толпятся люди, белые облака их дыхания время от времени плывут вверх, надеясь достичь круглого сырного шара над их головами.
На снегу скрючилась мужская фигура. Кое– где белый наст окрасился розовым и красным.
– Мне нужно, чтобы ты дал показания о похищении Матвея Белова, рассказал, кто в нем участвовал, где держали, как перевозили. Кто приказал. Короче, мне нужна вся информация.
Голос говорящего абсолютно спокоен. На нем пальто, из под которого видны классические брюки, шапки нет, хотя сейчас она бы не помешала, на руках перчатки, вокруг шеи – шарф из тонкого кашемира.
