Он приземлился в Москве вечером среды. Увидев знакомого водителя и давнего друга Эдгара Вейдеманиса, Дронго понял, что они чем-то схожи — как два льва в плену одного невероятного мира. После распада СССР бывший советский разведчик чувствовал себя чужим на земле.
Они все так тепло к нам относятся.
– Кто еще?
– Наш Ефим Востряков в последнее время был близок к папе, но сейчас не знаю. Он так сильно изменился после того, как попал в больницу. Был еще Федор Федорович Симоненко, но он умер еще в прошлом году. Они работали с папой в прокуратуре.
– Больше никого вспомнить не можете?
– Нет, больше никого. Я многих не знала. Отец не любил, когда спрашивали насчет его работы. Никогда дома ничего не рассказывал. Говорил, что у него тяжелая и грязная работа. А дома он должен отдыхать.
– Давайте, – неожиданно для самого себя согласился Дронго, – только пойдем на кухню, а то ваш Джульбарс меня загрызет.
– Нет, он добрый. Только сильно переживает, – призналась она.
Потом на кухне они долго сидели и пили чай с ватрушками, которые она положила на тарелочку. Его охватило какое-то забытое чувство нарастающей щемящей тревоги. Он не мог поделиться им с этой молодой женщиной, так доверчиво смотревшей на него, словно в ожидании чуда. Он расспрашивал ее об отце, она охотно рассказывала.
– Я лучше пойду, – сказал Дронго, поднимаясь. – Можно я дам вам на прощание три совета?
– Целых три? – печально улыбнулась она. – Давайте. Нужно принимать советы людей с благодарностью. Так говорила моя мама.
– Она была права. Во-первых, никогда и никому больше не открывайте двери. Если увидели чужого. Кто бы он ни был. Даже если скажет, что он незаконнорожденный сын вашего папы.
– У него не было таких сыновей, – улыбнулась она.
– Во-вторых, не нужно тешить себя несбыточными надеждами. Обещаю вам, что сделаю все для того, чтобы найти вашего отца, но боюсь предположить самое худшее. Во всяком случае, нужно быть реалистами.
– Незаконнорожденный сын тоже для реалистов? – грустно спросила Светлана.
– Нет. Только для того, чтобы вы запомнили. Теперь вы, глядя в глазок, всегда будете помнить об этом возможном единокровном брате.
– А третий совет?
– Не собирайте волосы.
Она покраснела, отвернулась. Потом улыбнулась.
– Спасибо. Третий совет мне понравился больше двух предыдущих."
"– До свидания, – кивнул он на прощание, выходя из квартиры. Он спускался по лестнице, когда она сверху крикнула ему:
– Подождите, вы не сказали, как вас зовут.
– Меня обычно называют Дронго, – ответил он, поднимая голову.
Уже выходя из дома, он вспомнил про оставшегося в машине Валерия Арсаева.
