Он приземлился в Москве вечером среды. Увидев знакомого водителя и давнего друга Эдгара Вейдеманиса, Дронго понял, что они чем-то схожи — как два льва в плену одного невероятного мира. После распада СССР бывший советский разведчик чувствовал себя чужим на земле.
Меня туда не пускают даже близко. Вы знаете, что она три раза вычеркивала меня из списков приглашенных на наши корпоративные вечера? Можете себе представить, какая она дрянь? Но я молчала, понимая, что нельзя возражать.
– Два раза, – поправил ее Дронго.
– Вам уже и это сообщили. Да, только два раза. Увижу Валерия и вырву его поганый язык. Чтобы меньше болтал. Всем рассказывает обо мне гадости. А знаете почему? Он подъехал ко мне, еще когда я была в канцелярии. Ну я его тогда и послала куда-то далеко. Вот с тех пор он меня и не любит.
– Вчера вы называли его умницей и прекрасным товарищем.
– Я и сейчас скажу, что он умнее многих. А как товарищ… Гусь свинье не товарищ, он бывает хорошим, когда ему нужно. И с кем нужно, чтобы произвести впечатление.
– Он больше не пристает?
– Сейчас нет. Боится. Правда, несколько раз пытался завести об этом разговор. Мол, ты молодая, тебе нужно разнообразие.
Она обернулась. На пороге стоял Валерий Арсаев.
– Много лишнего болтаешь, – гневно произнес он. – Вас вызывает Лев Давидович, – обратился Арсаев к Дронго, и когда они вышли из комнаты, Валерий тихо шепнул Регине: – А тебя я удавлю, если посмеешь еще раз свой рот поганый раскрыть.
Глава 13
Кабинет Льва Давидовича не поражал своей роскошью. Обставленный в минималистском стиле, он как раз поражал отсутствием изысканной мебели или дорогих кожаных диванов. Здесь все было достаточно функционально и приспособлено для работы – от большого кожаного кресла хозяина кабинета до плазменного экрана телевизора, стоявшего в углу.
Мебель была заказана в Италии по эксклюзивным образцам и делалась из особой породы красного дерева.
