Он бережно опустил меня на землю, и я, еще не придя в себя после этого ужаса, тревожно смотрела на него и держала его за руку, словно отпусти я ее, и лошадь снова умчит меня.
Медленно мы возвращались в лагерь. Темнело.
Чарующая весенняя ночь в горах. Ясная луна сияла высоко в небе, легкая дымка, будто сновидение, заволокла вздымающиеся горы.
Тишина этого вечера завораживала, вовсю благоухали орхидеи, я была в смятении. Невольно захотелось приблизиться к нему. Лошадь-то, вдруг подумала я, предоставила мне редкий случай. Мой взгляд, видимо, выдал меня, и комиссар вдруг покраснел. Вновь и вновь я пыталась втянуть его в разговор, просила рассказать, как он жил, что видел, задавала множество вопросов, рассказала о себе. У нас оказалось много общего, и в то же время мы, конечно, принадлежали к разным поколениям. И его и меня взлелеяла революция, но моя жизнь не сверкала яркими красками, а он, хотя и старше лишь на несколько лет, испытал бури. Детство провел в Пекине, отец его погиб, и он отправился в Яньань. Потом его послали за границу, и лишь в конце освободительной войны он вернулся на родину.
Слушая, я смотрела на его лицо, в свете луны казавшееся мне необыкновенным, на сверкающие умные глаза под густыми бровями, сердце мое гулко стучало. Временами я чувствовала стеснение в груди, тогда я вцеплялась в его сильную руку, прижимаясь к ней что было силы, и меня пробирала дрожь, капли пота выступали на лбу. Тогда мы останавливались, не прерывая беседы.
И вдруг до меня дошло, что я веду себя постыдно. Лицо запылало, я отпрянула от него, не решаясь посмотреть ему в глаза.
Но он пристально взглянул на меня — мне показалось, взволнованно.
Белому коню было невдомек, что рождалось между нами, и он вздернул голову, зафыркал и остановился. Всполохнулись птицы на ветках. Ни порыва ветерка не пробегало по лесу, воздух был напоен густым, как вино, ароматом. Я шла вперед, склонив голову, мы оба молчали. В этом молчании мне чудилась опасность, но оно пьянило, как хмель.
Нам не хотелось говорить."
"Я и не заметила, как на луну набежало облачко и лес помрачнел. Мы опустили поводья, и белый конь медленно брел сам по себе. Мы шли, то приближаясь друг к другу, то расходясь, и на берегу ручейка вдруг, не сговариваясь, остановились.
Слабо поблескивая, журчала вода. Лошадь ждала нас тут, уже недалеко от лагеря. О чем он думал в этот миг, почему не проронил ни слова? Что-то заставило меня повернуться к нему, поднять глаза, и я увидела, что он пристально смотрит на меня. Во тьме наши взгляды встретились. Безотчетно я положила ладони ему на плечи, и он стремительным движением обнял меня.
Наши губы соединились в поцелуе. Так и не произнеся ни единого слова, мы простояли довольно долго, как вдруг он усадил меня на лошадь, сам прыгнул в седло.