— Но потом и сам подвергался чистке, и тебе следует…
— Ого! — Его лицо мгновенно вытянулось. — Ты ставишь на одну доску период «банды четырех» и предыдущие кампании?! Я проводил чистку? Кого же это я вычистил? Я стоял на страже партийных принципов. Сейчас, когда «банда четырех» разоблачена, начинают ее преступления смешивать с историческими кампаниями, которые проводила партия в предыдущие семнадцать лет. Не лезь в эти чертовы дебаты, можно ли ответственному работнику столь наивно подходить к серьезным вопросам! М-да! Я проводил чистку? Во имя защиты партийных принципов, во имя защиты революционной линии председателя Мао и сегодня, и впредь мы будем проводить чистки. Внутрипартийная борьба никогда не прекратится, и нечему тут удивляться!
Он мерил комнату крупными шагами и, не позволяя мне вставить словечко, изрекал прописные истины, словно я была школьницей. В настоящий момент, считает он, существует опасная тенденция. Дело дошло до того, что кое-кто открыто критикует некоторые мнения инстанций. Не только люди вроде Чжоу Юйчжэнь, а и отдельные высокопоставленные работники позволяют себе неосмотрительные высказывания. Эти высказывания уже порождают ответную реакцию в обществе, вносят разброд в сознание людей, и в результате опять поднял голову правый уклон. А закончил он заявлением, что как и в первые семнадцать лет КНР, так и до сего дня он всегда и во всем был прав, и резко назвал бреднями мои утверждения, что-де он занимался чисткой!
Я не представляла, что он настолько выйдет из себя. Знала, что он умеет отстаивать свои взгляды, но не думала, что позволит себе обрушиться на последние указания ЦК. Да, в связи с делом Ло Цюня разразится грандиозная буря. Он не знает, что я сняла копию!
Прочитав мне нотацию, он повернулся и скрылся в ванной, не дожидаясь моих объяснений.
Я осталась одна в комнате, взволнованная, как в тот вечер после разговора с Чжоу Юйчжэнь. Смотрела на занавески и бледно-желтые полосы света на полу от уличных фонарей, вслушивалась в невнятную музыку, доносившуюся с улицы, и вспоминала, как Чжоу Юйчжэнь рисовала мне супружескую жизнь Ло Цюня и Цинлань. До чего разительный контраст!
— В чем дело? — Он вернулся и встал передо мной. — Отчего ты так встречаешь меня? — Присел рядом и заговорил тоном, который у него считался участливым: — Давно хочу тебя предостеречь: не принимай все близко к сердцу, ты же знаешь, что, когда тебя выдвинули на пост заместителя заведующего отделом, в инстанциях было немало сомнений. Ну-ну, не хмурь брови, твое дело — выполнять указания. Для всего есть я, разве это плохо?
«Для всего есть он?!» — вздрогнула я. Надо было возразить, но не успела я рта раскрыть, как он обнял меня.