Семьи у них были похожими, социальное происхождение у обеих, как говорили, «не безупречное», хотя их родители не занимали высоких постов и не относились ни к «каппутистам»[79], ни к помещикам и кулакам или к реакционерам и правым, тем паче — к «буржуазным авторитетам». Они были рядовыми служащими, мелкими кустарями, чьи семьи выстояли в бурю «культурной революции», оказавшись относительно устойчивыми. Поэтому на долю Хоу Ин и ее подруги не выпало ни больших трагедий, ни больших радостей. А вокруг них кипели страсти: некоторые их «боевые друзья», узнав об «исправлении политики» по отношению к своим родителям, покупали вино и сладости, устраивали пирушки, празднуя радостное событие; другие, узнав, что их близкие «предали народ», впадали в неистовое самобичевание. Одни, переняв от родителей страсть к знаниям, продолжали упорно самоусовершенствоваться; другие, запутавшись в мире все более сложных идей и конфликтов, пускались в загул… Но с Хоу Ин и Ли Вэй все обстояло иначе; они были словно выросшая на скудной почве невзрачная травка, не знающая пышного цветения и не привлекающая к себе внимания ни пастуха, ни стада. А потом пришла беда: как-то раз после работы Ли Вэй, пойдя к каналу мыть резиновые сапоги, поскользнулась, упала и утонула. Ее хватились поздно вечером, когда ложились спать, труп ее в десяти с лишним ли от тех мест нашли только на следующий день. Для Хоу Ин это была самая тяжелая утрата в жизни. На торопливо и кое-как собранном траурном митинге Хоу Ин так горько и безутешно рыдала, что впервые обратила на себя внимание — оказывается, и она способна на сильную привязанность."
"После этого Хоу Ин часто видела подругу во сне. Бедная Ли Вэй! Мать со старшим братом, приехавшие сразу после ее смерти, даже не оплакав ее, затеяли долгую тяжбу с начальником корпуса, требуя за дочь компенсацию в пять тысяч юаней, потом, когда им представили документ, удостоверяющий, что смерть Ли Вэй произошла по ее собственной вине, а не вследствие несчастного случая на производстве, что исключало всякую компенсацию вообще, получив пятьсот юаней, они уехали. Хоу Ин проводила их до остановки рейсового автобуса и, только пройдя несколько ли, вдруг увидела, что те не взяли с собой праха Ли Вэй. Так впервые она столкнулась с человеческой черствостью.
Сейчас ей опять снилась Ли Вэй. Она видела ее худое желтое лицо с навеки закрытыми глазами. Хоу Ин потянула ее за руку, попросила пойти с ней в парк Сунь Ятсена на свидание. Ли Вэй, не выразив никаких чувств, безучастно последовала за ней. У оранжереи Танхуа, а может быть, у красочной клумбы возле музыкального павильона какой-то мужчина пристальным взглядом окинул Хоу Ин. Она смешалась, поскорей увлекла подругу вперед, спрятавшись за ее спину.