— Давненько ты не заглядывал к нам, дорогой гость! — с упреком сказал Хоу Жуй.
— Совсем закрутился, — пожаловался Цай. — То конференции, то встречи, а тут еще работа с иностранцами, надоело до чертиков…
— Чем же плохо работать с иностранцами? — с завистью поддел его Хоу Юн. — Знай себе наворачивай на банкетах!
— Где уж там! На десять встреч устроят дай бог один банкет. Это только со стороны заманчиво, на самом деле тоска смертная…
— Что ж, давай меняться! — нашелся Хоу Юн. — Уж я не стану жаловаться на скуку. Тебя бы к нам в нашу глухомань, вот где, братец, скучища!
— Да, представляю. Но вот, кстати, я обратил внимание, ваши заводские девушки и парни стали хорошо одеваться, они, пожалуй, заткнут за пояс любого кантонца и шанхайца, думаю, молодым людям с Ванфуцзина тоже далеко до них…
— Ба, да ты, я вижу, все знаешь. Ясное дело, драматург! Когда ты приедешь к нам на завод в творческую командировку изучать жизнь, я наймусь к тебе в секретари.
— Какой из тебя секретарь? — съязвил Хоу Жуй. — Ты же пишешь как слон брюхом! Если только устроишься по блату!
Хоу Юн, не обидевшись, рассмеялся в ответ. В этом «восходящем светиле» он чувствовал что-то загадочное, хотя знакомы они были больше десяти лет и он знал всю его «подноготную». Цай вырос в семье скромных служащих, среди родственников и друзей не было ни знаменитостей, ни деятелей культуры. Своим успехом он был обязан исключительно самому себе. Со студенческой скамьи, одержимый страстью к сочинительству, он без конца посылал свои рукописи в редакции газет и журналов, не отчаиваясь даже тогда, когда из ста рукописей девяносто девять возвращали обратно. В общежитии шутили, что Цай спит на самой высокой подушке, потому что кладет под нее свои отвергнутые писания… а теперь, кто б мог подумать, он прогремел на всю страну! Цай и наружности был самой невзрачной — щуплый, маленький, с большими от близорукости очками на носу, острым подбородком и широкими скулами. Но, несмотря на свою внешность, появившись на экранах телевизоров, он стал пользоваться успехом у женщин."
"Как пришла к нему слава? Похоже, не с черного хода, а именно так, как рассказывал Хоу Жуй: сенсацию произвела его талантливая пьеса. Редко, да метко, не правда ли? Это еще куда ни шло, можно было понять, но то, что Цай, сделав имя, не стал, жить лучше, чем, скажем, Гэ Юхань, не укладывалось у Хоу Юна в голове. Хоу Юн знал об этом Гэ куда больше, чем его бывшие однокашники. Началось все с мелкой услуги: как-то Гэ попросил его привезти вина из Шаньси в обмен на бутылку дефицитного арахисового масла, которую он достал ему по рыночной цене. Теперь они часто встречались по делам, о которых остальные члены семьи и не подозревали. Хоу Юна коробили неприкрытая пошлость и самодовольство Гэ.