Автор
В старинном книжном магазине города я начинаю привлекаться к новым книгам, задумываясь о выборах наших земляков. Вдруг подхожу молодой человек — студент, который интересуется современной литературой. Мы обмениваемся мнениями, и он спрашивает последние повести. Встреча приносит необычную эмпатию, ведь каждый шедевр дарит новые истории о жизни и мыслях своих читателей....
Натягивая ее покрепче, он изо всех сил надавил сапогом на ящик, из которого послышался звон лопающегося стекла…
Он прозвучал как похоронный звон по еще жившим в сердце Бай Шуфэнь надеждам заняться геологией, а вслед за надеждами погас энтузиазм, ушли высокие стремления, ушло чувство долга по отношению к кому-либо, кроме разве что себя самой.
Она осознала, что, как только закончится тяжкая работа по переезду, ее ожидает мрачная перспектива. От тех, кто уехал раньше, приходили печальные вести: все студенты — и те, кого в начале кампании Цзян Цин ласково похлопывала по плечу и величала «маленькими солнышками», и те, кого уже в ходе кампании обозвали «ростками ревизионизма», «действующими контрреволюционерами», «рептилиями из заговорщической клики 16 мая»[86] и с кого нещадно спускали шкуру, и те «трусливые душонки», которые надеялись остаться в стороне и избежать злой участи, — все они, за исключением немногих, у кого была «сильная рука», были направлены в деревню или на предприятия, не имеющие ничего общего со специальностью, которую они изучали и к которой стремились.
Вот в какое время и при каких обстоятельствах Бай Шуфэнь познакомилась в доме Е Юйцю, соседки ее тетки, с Цай Боду.
Была ли Бай Шуфэнь счастлива? Жажда счастья давно высохла в ее застывшей душе, и она очень редко над этим задумывалась. У нее был муж — как выяснилось после свадьбы, совсем не плохой, так что ей не пришлось испить самого горького из напитков: раскаяния в содеянном.
