— Так крепко, что хрипов не слышно… Ну, спи… для тебя сон — лекарство! — Он откинулся на спину, но тут же вскочил, словно ошпаренный кипятком, и наклонился над Федором.
— Федор! — Савелий встряхнул его за плечи, но тот не откликался. — Федор! — позвал он громче и приник ухом к его груди. Ничего не услышав, схватил его за руку и вздрогнул от неожиданности… рука была холодная, как лед… — Федор! — прошептал обречено Савелий и вдруг истошно, на всю тайгу закричал: — Фе-е-е-е-до-о-о-р!!!
Савелий долго сидел перед телом на коленях, раскачиваясь, как маятник, из стороны в сторону. Потом вздрогнул от того, что руке стало холодно: до сих пор он держал руку мертвого Федора. Савелий достал из кармана коробок, открыл: оставалось еще четыре расщепленные Федором спички. Чиркнув одной, осветил лицо Угрюмого. Черты его заострились и приняли успокоенное выражение. Остекленевший взгляд был ласковым и добрым. Казалось, он улыбнулся хотел что-то сказать смешное, но не успел: настигла его смерть.
Савелий не заметил, как спичка, догорев до конца, обожгла пальцы и тут же погасла. Смерть Федора настолько поразила его, что он застыл в той позе, в которой всматривался в лицо покойного. Одеревеневшее тело не желало подчиняться… Такое же состояние было у него и на суде…
Это произошло в тот момент, когда Савелий вдруг осознал, что Лариса, его любимая Лариса совершенно не заинтересована в благополучном для него исходе дела. Единственный близкий ему человек — отказался от него, предал… Он стоял до тех пор, пока не пришел врач, насильно заставивший его прилечь.
Савелий ничего не слышал и ничего не ощущал. Что-то говорил врач, адвокат, судья… Его прослушивали, осматривали, что-то говорили ему. А он?.. Он как бы со стороны наблюдал за всем, что происходит вокруг, и видел только одно: пустые и холодаю глаза Ларисы. И слышал ее странный, какой-то нереальный голос, сквозь хохот истерично бросающий ему — Кто ты такой? Я не знаю тебя!
Единственно, чему удивлялся в тот момент Савелий, — почему голос доносится из этих безразличных глаз?.. Ее голос существовал как бы независимо от нее… Странное это было состояние… Нет, он не терял сознание и совершенно четко видел все вокруг, слышал, даже понимал, но… Но совершенно не владел своим телом, словно оно было чужим, а он со стороны наблюдает за тем, что с этим телом делают…
Он пришел полностью в себя только тогда, когда судья огласил приговор: что? Ему девять лет лишения свободы? Девять лет? За что?! Как это возможно?
Зал судебных заседаний опустел мгновенно, и милиционер, стоящий рядом, положил ему руку на плечо:
— Руки — назад! Пошел!
Савелий подчинился машинально и двинулся за милиционером, медленно спускаясь по лестнице.