Варя уже ЗНАЛА, что там произошла беда, знала, что уже НИКОГДА не услышит его голоса… Голоса своего любимого Егора… Варя нашла его быстро, собственно, она и не искала его: она ЗНАЛА, где Егор, и направляла лошадь именно туда, ТУДА, в ТО место… Пес бежал впереди, не оглядываясь на нее, как обычно… Уже позднее, когда к Варе вернулась способность спокойно рассуждать, она и тогда не смогла объяснить даже себе: каким образом все ЗНАЛА задолго до случившегося? Словно ею кто-то руководил, помимо ее воли, сознания! За несколько часов до того, как Егор должен был вернуться, она ВИДЕЛА все, что произошло с ним позднее!
Подъехав к ТОЙ поляне. Варя сразу же вспомнила свое «видение»: распростертое тело мужа, переломленный пополам карабин, рядом валялся и его охотничий нож… Борьба, видно, была яростной, жестокой и явно неравной, осмотрев карабин, она поняла, что Егор даже выстрелить не успел и остался почти безоружным перед таежным исполином. Вероятно, он попытался увернуться от страшных когтей, но был сбит, и зверь навалился на него всей своей тушей…
Нож-Егора был в крови, значит, успел нанести своему страшному противнику удар. Осмотревшись, Варя обнаружила в траве какой-то страшный черный лохматый предмет и не сразу сообразила, что это — медвежье ухо…
Егор умер не сразу: кровавый след тянулся метров пятнадцать. Этот след вел к их дому. Егор полз к ней, пока были силы, а значит, и надежда… Полз к ней, к самой любимой женщине на свете, носящей в своем чреве его ребенка… Стремился всем сердцем, всей душой, каждой клеточкой своего поломанного тела…
Ткнувшись несколько раз носом в своего хозяина, Мишка поднял к небу лохматую голову и тоскливо завыл… Варя машинально собрала раскиданные вокруг трагического места вещи Егора: части карабина, рюкзак, растерзанный разъяренным зверем, сапог, невесть как свалившийся с ноги Егора… Она двигалась в каком-то сомнамбулическом сне: медленно, спокойно, механически…
Взяв с телеги брезент, расстелила его перед Егором и осторожно, как бы боясь причинить ему боль, подтащила к телеге и положила на нее…
В этот момент ребенок, которого она носила под сердцем, сильно толкнулся, словно желая выбраться на волю, чтобы хоть раз взглянуть на своего отца… Варя со стоном опустилась на траву, пережидая, когда тот успокоится. Уже несколько дней плод их любви давал о себе знать сильной болью, которая ее очень утомляла. Собравшись с духом, она поднялась, села на телегу и взяла вожжи… До этого момента Варя помнила все до мельчайших подробностей, а потом — полный провал памяти… Очнулась только тогда, когда уже сидела на стуле перед лежащим на кровати телом Егора… Как добралась до дома, как втащила на кровать, сколько просидела в таком положении — ничего не помнила, будто топором отрубили.