Прошло почти сутки, и я все еще шагаю вокруг дачи генерала Калутина. Насколько мне известно, здесь были оставлены последние запасы продовольствия для эвакуации из зоны осадков. Внутри дома мне не доверили, так как это могло быть опасным. Теперь я сосредоточенно исследую каждый уголок, стараясь увидеть скрытые трещины или повреждения, которые могут предупредить о том, что здание больше нельзя использовать....
Нужен диалог, причем объективный и тактичный… Думаю, они и сами не прочь поговорить, потому как не поняли, кто это такой умный решился на столь дерзкий маневр с угоном грузовика прямо у них из-под носа?!
В полумраке я наконец-то различил и других американцев — все трое, по-прежнему были со скрытыми лицами. Они появились из-за руин, двое с М-16 в руках, а третий не был вооружен. Он отдавал боевикам какие-то указания. Судя по всему, он и был тут старшим. Он же первым направился к остановившейся машине.
Встав метрах в пяти от КамАЗа, в желтоватом свете фар, он сделал характерный жест, чтобы я выбирался наружу.
Прихватив с собой оба пистолета, я открыл дверь. Спрыгнул на сухой песчаный грунт.
Сделал несколько шагов вперёд, в направлении американца. Он сделал тоже самое.
Теперь свет автомобильных фар бил мне в спину, а противник был вынужден прикрывать глаза.
Мы остановились напротив друг друга, расстояние между нами. полтора метра.
— Ты русский? — спросил тот на русском языке, но с некоторым характерным акцентом. Передо мной точно американец. Везде свои клешни просунуть пытаются, а…
— Русский! — подтвердил я на английском языке, что слегка удивило американца.
— Что ты здесь устроил? Зачем?
— Вы первые начали! Нехорошо поступаете, ребята… Техника советская, груз тоже советский и предназначался для вооруженных сил Сирии.
— Нет проблем! — подумав, отозвался американец. Судя по голосу и интонации, он слегка удивился моим словам, но быстро взял себя в руки. — Разве мы не договорились?
— Был какой-то договор? — спросил я. Честно говоря, его ответ совершенно сбил меня с толку. Что это значит?
Вместе с тем, в голову начали закрадываться смутные сомнения и умные, но несвоевременные мысли.
