Прошло почти сутки, и я все еще шагаю вокруг дачи генерала Калутина. Насколько мне известно, здесь были оставлены последние запасы продовольствия для эвакуации из зоны осадков. Внутри дома мне не доверили, так как это могло быть опасным. Теперь я сосредоточенно исследую каждый уголок, стараясь увидеть скрытые трещины или повреждения, которые могут предупредить о том, что здание больше нельзя использовать....
Его временно перевели обратно в штаб, но он и оттуда начал копать через свои связи по каналам ГРУ… У него же везде друзья есть, просто на все нужно время! И, э-э…
При этих словах Корнеев остановился и с беспокойством посмотрел по сторонам, затем приблизился ко мне:
— Макс, есть основания полагать, что Калугин тайно взаимодействует со европейскими спецслужбами и ЦРУ. Возможно, был завербован. Доказательств пока толком нет, но ты даже не представляешь, какой резонанс поднялся. Хорев случайно упомянул, что ему начали подрезать кислород, притеснять и он вдруг засуетился.
— Это понятно… А что вы делаете здесь? Как вообще меня нашли?
— А чего тебя искать? Где взрывы и стрельба, значит там и Громов! — улыбнулся Корнеев. — Ладно… Здешний военный советник, полковник Калинин подозревается в связях с израильскими спецслужбами. Ранее, до командировки в Сирию, он был другом Калугина. Они вместе ездили на рыбалку по выходным дням. Ты же его должен знать, да?
Так, так… Теперь кое-что становилось на свои места.
— Гром? — отвлек меня Корнеев.
— А?
— Ты чего так задумался? Что-то знаешь?
Паше я доверял как себе, потому и выдал ему все разом.
— Тот бункер, откуда я забрал секретный архив… В нем компромат на генерала. Судя по всему, очень серьезный. Я не успел его толком изучить, времени не было.
— О! — на лице Шута повисло озадаченное выражение. — Тебе нужно рассказать это Игнатьеву. У Кэпа есть отдельный канал связи с Хоревым.
Мне показалось странным, что Корнеев обо всем в курсе.
