Прошло почти сутки, и я все еще шагаю вокруг дачи генерала Калутина. Насколько мне известно, здесь были оставлены последние запасы продовольствия для эвакуации из зоны осадков. Внутри дома мне не доверили, так как это могло быть опасным. Теперь я сосредоточенно исследую каждый уголок, стараясь увидеть скрытые трещины или повреждения, которые могут предупредить о том, что здание больше нельзя использовать....
Падать там некуда, но все же. Единственное место, куда он реально мог деться, это конечно же внутрь самого вагона. Двери все равно открыты…
Нужно было идти за ним — вдруг он догадался, что его пасут и сейчас пытается скрыться всеми возможными уловками? Что помешает ему выскочить с обратной стороны, разбить стекло или перебежать в любой из соседних вагонов… Да он может выкинуть что угодно, возможен любой сценарий!
Зараза! Ждать остальных времени не было. Ну, ничего… Док объяснит.
Я шустро нырнул в вагон.
Стоит отменить, что состав этого поезда состоял из восьми вагонов, каждый из которых слегка отличался от другого. Разные годы производства, разные модели, разные цвета — ну прямо сборная солянка, сцепленная в одно, иначе не назовешь.
Один вагон оказался купейным, второй вроде тоже, но понять это можно было только изнутри. Оба старые, чисто советского производства — все внутри узнаваемо. Даже часть бирок и надписей и те на русском языке. Продали или списали.
Я выглянул из тамбура в коридор — пусто. Ефрейтор уже успел скрыться в одном из нескольких купе — а их там, судя по моим наблюдениям, должно быть двенадцать.
Раздался звук задвигаемой купейной двери — его ни с чем не спутаешь. Значит — сбор точно будет именно в этом вагоне. Но тогда чего или кого ждал человек Калугина? Чего нервничал?
Сложно сказать.
Дверь тамбура позади меня вдруг открылась и внутрь из соседнего вагона зашло двое. Оба сирийцы, в традиционной одежде.
Я тут же интуитивно поднял руку перед собой — в ней был зажат улочек бумаги с каракулями — моими собственными записями, когда мы ещё только план разрабатывали. Сделал вид, что меня ничего больше не интересует — даже бормотать под нос стал так, будто бы «ушел» в себя.
Арабы пошли дальше. Где-то во второй половине вагона они остановились, принялись озираться по сторонам — мне пришлось поспешно скрыться в тамбуре. Когда же я выглянул вновь, их уже не было, они также скрылись в одном из центральных купе.
