Прошло почти сутки, и я все еще шагаю вокруг дачи генерала Калутина. Насколько мне известно, здесь были оставлены последние запасы продовольствия для эвакуации из зоны осадков. Внутри дома мне не доверили, так как это могло быть опасным. Теперь я сосредоточенно исследую каждый уголок, стараясь увидеть скрытые трещины или повреждения, которые могут предупредить о том, что здание больше нельзя использовать....
Идти мне оставалось совсем недалеко, может минут десять от силы, я вполне мог дойти и сам. Но появление Коньякова меня заинтересовало — чего ему вдруг от меня понадобилось? Чего он вообще делает в этом небольшом городе, а не где-то за бугром? Денег не хватило или знаний? Или не захотел вылетать из-под отцовского крыла?
Я молча сел на переднее пассажирское сиденье, закрыл дверь. Тот сразу же тронулся с места.
— И тебе привет. — отозвался я. — Как жизнь молодая?
— А! У меня жизнь, как надо. Все есть. Машину вот пару недель назад новую купил.
Ну, ещё бы… На отцовских харчах, когда все что хочешь можно купить, таская из-за границы, чего бы не жить. Да только не жизнь это, а паразитическое бесцельное существование. Ему где-то двадцать один — двадцать два года, возраст, когда нужно активно искать свое место под солнцем. Семью заводить. Жизнь организовывать. А не на деньги и влияние отца все время надеяться… Такие как он считают себя хозяевами жизни, но я то хорошо помню, чем закончится история семьи Коньяковых и что их ждет в девяностых годах…
— Похудел, смотрю? — поинтересовался я.
— А то! В спортзал хожу, бегаю по утрам. Ну, сейчас нет, а когда теплее было, то бегал. Смотрю, ты это или не ты идёшь… Изменился, здоровый стал, уже не тот дрыщ, что в школе в младших классах учился.
— Армия изменила… — хмыкнул я. — А ты чего хотел-то? По доброте душевной остановился или причина была?
— Ничего.
"Слова Коньякова меня удивили — ну совсем нехарактерно для того заносчивого толстяка, с которым я вечно бодался в школе и потом сцепился с ним на сборном пункте области.
— Понятно. Ну, рад за тебя, что все хорошо.
— А ты по званию сейчас кто?
— Прапорщик.
— Слабовато, что-то… Может, помочь? У отца широкие связи.
Я снова удивился. Чего это он запел? Неужели после того случая на даче, отец ему мозги вправил и велел сначала головой думать, а не задницей, а уже потом что-то делать.
— Нет, спасибо. Я уж как-нибудь сам.
Коньяков чуть скривился, но ничего не ответил, лишь головой кивнул. Сам, так сам.
— А чего это тут половина города перекопана? — спросил я, глядя на очередной участок дороги, где был заморожен ремонт.
— Да ещё осенью авария трубопровода произошла, начали исправлять и ремонтировать, а там все гнилое и ржавое. До нового года закончить не успели, вот и стоит.
