Офицер спецназа получает второй шанс на жизнь. СССР, 1986 год. После обучения в центре подготовки ГРУ боец отправляется в горячую точку — Афганистан, где продолжается война. Перед ним стоит новое боевое задание, которое может изменить ход истории или стоить ему жизни.
— Ну, часть дела сделана! — произнес Кэп, осматривая площадку, где прямо на коврах лежали тела душманов. — Лагерь наш. Смирнов, Герц посмотрите, есть ли среди пленных механики. Попробуйте поставить бронетранспортер на колеса. Скорее всего, тот живой, просто у духов ума не хватает его запустить. Справитесь?
— Не вопрос, Кэп! — отозвался Женька. Он и водитель хороший и механик в одном флаконе. — Это ж тоже самое, что наш БТР-70. Вряд ли румыны там что-то кардинально поменяли. Но мне на это нужны люди и время. Хотя бы немного.
— Будет время! Пока они нападать не собираются! Бери людей!
— Сделаю, Кэп!
— Командир… — обратился я, глядя на Рыжего. — Пленных одиннадцать человек. А всего нас уже двадцать набирается, не считая дипломата. На одном БТР все точно не уедем.
— Вижу! — мрачно ответил тот. — Док, Шут, осмотрите все строения, вдруг найдется что-то, что нам пригодится.
— Ну да. Вдруг у них тут где-нибудь танк припрятан?
Док и Шут направились прямо туда, Рыжий и Колян пошли с ними. Остальных пленных Самарин и Урду распределяли по точкам, определяя им выгодные позиции для стрельбы. Пока что, угрозы не было — мы видели, что пространство до кишлака Карат-Чан было чистым. Душманы отошли подальше, потому что понимали — раз пленные захватили лагерь, то будут биться до последнего."
"Я хотел обсудить с командиром дальнейший план, но тут подошел Лось. Сразу за ним стоял Шерстнев. Он хоть и был офицером, но прекрасно понимал, кто проделал всю работу и что тут он пальцы гнуть веером не сможет. А потому и молчал.
— А что будем делать, когда они попрут на штурм? — заявил прапорщик Лось. — Нас двадцать, их двести. В десять раз больше! И это не считая подкрепления из второго лагеря. Теймураз не дурак, поймет, что вовсе не пленные захватили крепость… Вернее, не только пленные. Троих мы упустили, а уж они-то прольют свет на ситуацию. Два плюс два, пяти не будет. У нас один час, не больше! И то с натяжкой! И даже сейчас, как мы будем прорываться через противника? Куда?
Прапорщик рассуждал правильно. Сложностей было полно, буквально на каждом шагу, куда ни глянь — мы шли по самому краю. Наверное, со стороны, так и могло показаться. Однако с самого начала операции «Фарватер» времени зря я не терял, мой предварительный план решал большинство проблемных моментов. К тому же, я всегда был сторонником импровизации на ходу.
— Кэп, можно тебя на пару слов? — спросил я, глядя на Игнатьева.
