О чём книга «Стая»
Встреча со шариками на белом лузу завораживает Монахова в этом первом абзаце. Привычный монотон, но каждый ход таит сюрприз, как в стаях — где одинокий охотник может превратиться в центре внимания.

Встреча со шариками на белом лузу завораживает Монахова в этом первом абзаце. Привычный монотон, но каждый ход таит сюрприз, как в стаях — где одинокий охотник может превратиться в центре внимания.
Хотя было оно едва уловимо, как холодок, веющий от окна в морозную стужу.
— Да.
— Когда следующий раз приснится, расскажи ему анекдот, — мрачно пошутил Шаур, кидая на Вадима пронзительный взгляд.
— Ты когда-нибудь стрелял в человека?"
"Денис потянул время, с удовлетворением отметив, что в светлых глазах друга, еще недавно безжизненно блеклых, блеснули искры.
Эмоции – это хорошо. Именно они сейчас ему и нужны.
Заданный секунду назад вопрос завис где-то вверху, накаливая воздух напряжением, как гроза наливает чернотой тучу.
— Давай перефразируем, — нарушил тягостное молчание Шаурин. – Хочешь спросить, убивал ли? Потому что можно стрелять, но не убить. Можно даже не ранить. Можно и по пустым бутылкам стрелять... – После этих слов Денис потянулся к бутылке, разлил водку и после выпитой стопки сказал: – Только первый снится, следующие не будут. А потом и первый перестанет. И будешь, ты, Вадя, спать мертвым сном. Каламбур какой, да? – рассмеялся резким немного неестественным смехом.
Этот смех неприятно резанул Вадима.
— А ты, как видно, в этом толк знаешь, — ответил он с надтреснутым сарказмом и, словно вспомнив, что нужно выпить, глотнул алкоголь. Сквозь его мрачную иронию стала прорываться злоба, озаряя мозг яркой вспышкой и удачно заменяющая чувство безысходности.
— А есть еще один вариант: придут они как-нибудь к тебе все вместе, — криво усмехнулся Шаурин. – Да не смотри на меня так.
— Не знаю почему, но нет — не удивлен, — опустив взгляд в тарелку и взявшись за вилку, сказал Вадим. К горлу подкатил нервный ком, и он никак не мог его сглотнуть. Даже водка не могла протолкнуть его дальше. Губы сжимались крепче, а лицо каменело.
— Есть такие страницы в жизни, о которых не рассказывают ни друзьям, ни родителям. И ни в личном деле, ни в военном билете их тоже нет, — тихо сказал Денис без смешка и иронии.
— Ты говорил, что на войне не был. – Вадим поднял голубые глаза, обмякая губами.
— А я и не был. – Тон Дениса сменился – стал жестче, но в разговоре появилась душевность, которой раньше не было. – Точечные операции – это не война. Прилетели — бац-бац… и улетели. Но мне хватило. Выбирайся из этого дерьма, Вадим. В жизни нет прописных истин. Они никому не нужны, люди их боятся. Я и сам их не люблю, потому что они мешают гибко мыслить.