О чём книга «Стая»
Встреча со шариками на белом лузу завораживает Монахова в этом первом абзаце. Привычный монотон, но каждый ход таит сюрприз, как в стаях — где одинокий охотник может превратиться в центре внимания.

Встреча со шариками на белом лузу завораживает Монахова в этом первом абзаце. Привычный монотон, но каждый ход таит сюрприз, как в стаях — где одинокий охотник может превратиться в центре внимания.
– Бывает же, когда чувствуешь, что вот—вот зазвонит телефон. Или кто-то постучит в дверь.
— Бывает. Интуиция, это называется, шестое чувство.
— Да, именно так это и называется.
— Я думала, что мужчины в такое не верят.
— Мужчины во многое верят, в чем не признаются.
— Возможно, если бы признавались, было бы легче.
И снова комнату раздуло от воздушных шариков.
— Пойдем руки помоем."
"Юлька спустила ноги на пол, поправила гетры и, прихрамывая, поплелась к раковине. Свет она выключила. Чтобы вымыть руки, падающего из окна, вполне достаточно.
Хотя она сама мази не касалась, руки все равно помыла. Не зная, как себя повести и что говорить, встала у окна, спиной к Денису.
— Что делать будем? – спросил он, как будто прочитав ее мысли. Тем не менее, Юля сомневалась, что он действительно ждет от нее ответа. Скорее, просто начал разговор.
— Что делать, — эхом повторила она, ощущая Дениса прямо за своей спиной. Чего только ей стоило удержаться на месте и не преодолеть эту пару сантиметров, не прилипнуть к его груди.
— Я помню, что ты сказала.
Юля замерла от хлынувших в душу сомнений, пытаясь унять зарождающуюся между лопаток дрожь.
— Ты не веришь мне?
— Верю. – Коснулся губами ее макушки. – Просто это для меня неожиданно. Я тебя обидел, а ты все равно…
Наверное, в Юльке больше силы и больше смелости. В нем самом этого не было. Он даже восхищался ее искренностью и открытостью. Она ими дышала. Он, напротив, никогда бы не решился сказать ей нечто подобное. Свои чувства хранил за колючей проволокой. Но Юлька ведь лезла, пытаясь вытащить все наружу. Лезла, кололась и ранилась.
Ну не мог он так враз перестроиться!
Но и оттолкнуть теперь вот так запросто – тоже не мог.
Никогда не допускал близких отношений. Всегда четко вычерчивал границы. И сейчас пытался. Но, как известно, чем толще грань, тем больнее переступать, а вернуться обратно – почти невозможно. Они с Юлей ее переступили, поэтому и говорить с ней – невероятно сложно. Как объяснить что-то, если сам себя уговорить не мог.