О чём книга «Стая»
Встреча со шариками на белом лузу завораживает Монахова в этом первом абзаце. Привычный монотон, но каждый ход таит сюрприз, как в стаях — где одинокий охотник может превратиться в центре внимания.

Встреча со шариками на белом лузу завораживает Монахова в этом первом абзаце. Привычный монотон, но каждый ход таит сюрприз, как в стаях — где одинокий охотник может превратиться в центре внимания.
Приказал себе не подходить к ней, а толку-то…
Юля вздрогнула от облегчения и удовольствия одновременно, когда руки Дениса сомкнулись на ее плечах. Только вот озноб усилился. Изгнать бы его до конца…
Коснулась ладонями его предплечий, чуть сдавливая теплую кожу.
— Трудно объяснить почему. Это похоже на… похоже на то, как ребенок любит свою мать. Мы же любим маму как бы она ни ругалась, что бы ни делала. Это есть и с этим ничего нельзя поделать. Вот так вот. Обидел, да. А чувство все равно сидит внутри, заполняя целиком.
То, что она говорила дальше, он уже не слышал. Эти слова лишили его дара речи. И мыслей лишили, и сил. Сделали глухим.
Зачем ей все время нужно лезть к нему в душу?
Всю жизнь он и любил свою мать, и ненавидел.
Любил и ненавидел – одновременно.
Любил, потому что, как правильно сейчас сказала Юля, с этим нельзя ничего поделать. Любовь к матери – это инстинкт, заложенный природой. Это первое, что чувствует младенец – неосознанно, еще в утробе.
Ненавидел – потому что был не нужен, отвергнут. Брошен той, к кому успел все это почувствовать, и в ком нуждался.
Лучше бы ничего не чувствовал.
Не зря детей, от которых в роддомах отказываются, не прикладывают к материнской груди. Лучше бы и его не прикладывали. Чтобы не знал он, что такое «мать». Чтобы первые четыре года жизни не отравляли всю последующую. Чтобы потом не приходилось делать вид, что нет у него матери.
Денису хотелось оттолкнуть от себя Юлю. Далеко. Навсегда. Чтобы в жизни больше не смела лезть так глубоко. Не ворошила прошлое. Не вскрывала наболевшие на душе нарывы. С такой же силой, как и оттолкнуть, желал он прижать ее к себе так крепко, чтобы расплющить, растворить в себе.
И пока ни одно из этих двух желаний не перевешивало.
Он все еще держал ее в руках, только потому что от онемения в теле не мог шевельнуться.
Мог бы двинуться, оттолкнул бы Юльку...
— Денис, я что-то не то сказала?.. – спросила она, сожалея о своих словах. Почему все выходит не так, как хочется? Ведь не сказала ничего такого, а остро почувствовала, как его настроение изменилось. Он прямо на месте закаменел. Оттого в душе у нее появился какой-то безотчетный страх. Необъяснимый.