Игорь Анатольевич Дамаскин исследует взаимоотношения И.В. Сталина и разведывательных структур СССР. Автор раскрывает темы сотрудничества разведки с Коминтерном, репрессий в 1930-е годы и роль разведки в военных конфликтах. Рассматриваются причины неудач и участие спецслужб в развитии истории.
Исходя из важности и актуальности проблемы практического применения атомной энергии урана-235 для военных целей Советского Союза, было бы целесообразно:
1. Проработать вопрос о создании научно-совещательного органа при Государственном комитете обороны СССР из авторитетных лиц для координирования, изучения и направления работ всех ученых, научно-исследовательских организаций СССР, занимающихся атомной энергией урана.
2. Обеспечить секретное ознакомление с материалами НКВД СССР по урану видных специалистов с целью дачи оценки и соответствующего использования.
Примечание: Вопросами расщепления атомного ядра в СССР занимались академик Капица — в АН СССР, академик Скобельцин — Ленинградский физический институт и профессор Слуцкий — Харьковский физико-технический институт. Народный комиссар внутренних дел Союза ССР Л. Берия»
Однако Берия все время сомневался в необходимости направления этого документа Сталину, руководствуясь не только своим мнением о возможности дезинформации, но и тем, что у Сталина, как он полагал, весной и детом 1942 года были другие заботы: немцы наступали на Кавказ и Сталинград.
Тем временем Флёров оказался более «настырным». Он направил пять телеграмм, а в мае 1942 года в ГКО на имя Сталина поступило его второе письмо с убедительным призывом немедленно начать работы по созданию отечественного атомного оружия. Он писал:
«Дорогой Иосиф Виссарионович!
Вот уже 10 месяцев прошло с начала войны, и все это время я чувствую себя в положении человека, пытающегося головой прошибить стену…
…Знаете ли Вы, Иосиф Виссарионович, какой главный довод выставляется против урана? — «Слишком здорово было бы».
…Если в отдельных областях ядерной физики нам удалось подняться до уровня иностранных ученых и кое-где их даже опередить, то сейчас мы совершаем большую ошибку… На первое письмо и пять телеграмм ответа я не получил.
Это письмо последнее, после которого я складываю оружие и жду, когда удастся решить задачу в Германии, Англии или США. Результаты будут настолько огромны, что будет не до того, кто виноват в том, что у нас в Союзе забросили эту работу…»
Письмо опять попало к Кафтанову, и на этот раз он решил, что настало время доложить его Сталину. Но непосредственно сам делать это он не стал, а направил на рассмотрение Берии как члену ГКО. Тот адресовал его начальнику разведки:
Прошу проанализировать предложение ученого-фронтовика в совокупности с теми материалами, которые у нас имеются по делу «Энормоз», и доложить к 25.05.42 г.».
