Во-вторых, как и Берия, достаточно хорошо понимал, что пост главы правительства дает возможность управлять министерствами иностранных дел, госбезопасности, обороны, внутренних дел, без чего проводить какую-либо самостоятельную политику невозможно. В-третьих, как и Берия, исходил из устоявшейся за десять лет традиции, что именно должность председателя СМ СССР свидетельствует о реальной полноте власти. Начиная с мая 1941 г., Сталин подписывал документы только как глава правительства, а не первый секретарь ЦК, и как глава правительства председательствовал на заседаниях ПБ.
В сложившемся некоем подобии «двуумвирата» для Маленкова компромисс вроде бы на невыгодных условиях — согласие ограничиться постом первого секретаря партии — все же принес небольшой перевес. Сохранявшаяся «руководящая роль» партии, а следовательно, и ее аппарата позволяла Георгию Максимилиановичу надеяться, что в нужный момент он сумеет добиться желаемого. Партийная должность создает потенциальную возможность занять, но уже вполне официально, гласно, пост главы правительства, сохранив за собою и контроль за партаппаратом. Наверное, чтобы гарантировать успех в задуманном, он согласился с введением Булганина, продолжавшего как член Президиума ЦК курировать Министерство обороны, в одну из своих «троек», исключая тем самым постоянные контакты и сговор Берия с Булганиным. Маленков надеялся, как можно догадываться, использовать армию в качестве решающего инструмента борьбы за власть, но только в будущем. Настоящее требовало иного.
Можно предполагать, что ни Маленков, ни Берия на поддержку кого-либо из вошедших в два рабочих органа партии особенно не рассчитывали. Ключевое значение они придавали МГБ, стремясь всеми доступными способами добиться подчинения его аппарата только себе. Еще летом 1951 г., при отстранении Абакумова, Маленков попытался единственно возможным способом поставить госбезопасность под свой полный контроль. Об этом свидетельствовало не только утверждение министром Игнатьева, партфункционера, давно и прочно связанного с Георгием Максимилиановичем, но и более значимое заключение, сделанное в «Закрытом письме ЦК ВКП(б)» от 3 июля 1951 г., «О неблагополучном положении в Министерстве государственной безопасности»:
Казались весьма странными и события, связанные со старой, давно сложившейся службой охраны высших должностных лиц страны, которая являлась, по сути, самостоятельной структурой внутри МГБ.
