Разбив коробок марихуаны для подружки Наташи, Сталкер из ГРУ Сережа Кулаков быстро набил себе косячок. Воздействие таблеток убаляло его, словно выросли над спиной большие белые крылья — он чувствовал себя легким и свободным. Чтобы скрыть свое действие и избежать жалости от Сережи, Наташа мигом ушла в ванную, готовясь освежиться после токсичного удовольствия....
– Ну, что сказали?
– Нашли Матюшкина. Будет ждать нас у себя в кабинете.
– Хорошо. – Гришин кивнул и достал из сумки папку с донесением.
…Матюшкин сидел в кабинете злой и раздраженный до крайности. Еще бы, выдернули из дому, как морковку из грядки. Видите ли, из Москвы приехал важный человек, хочет поговорить. Какого лешего им там в Москве не сидится? Только собрался ехать с соседом на рыбалку, уже и донки заготовили, и живца, и покушать жены собрали, и бутылочку для сугреву прихватили – ночи уже прохладные, а тут на тебе: все бросай и мчись в контору.
Увидев Гришина, довольно моложавого, в джинсах и легкой летней тенниске, Матюшкин чуть не зашипел от злобы. Ради этого молокососа его, старого служаку, оторвали от заслуженного отдыха. И так света белого не видит, мотается по городу с утра до ночи, в кои-то веки решил выбраться на ночную рыбалку, а тут приехал этот лощеный красавчик…
– Здравствуйте, – сказал Гришин, входя в кабинет в сопровождении Борисова и подполковника Афанасьева.
– Так точно, – криво усмехнулся Матюшкин, вставая из-за стола только потому, что вошел заместитель начальника УВД.
– Пожалуйста, ознакомьтесь, – Гришин положил перед ним свое удостоверение, без спросу сел на стоящий у стола стул.
– Чему обязан столь высоким гостем? – спросил Матюшкин, искоса заглянув в удостоверение. Афанасьев, сев за соседний стол, делал ему грозные глаза, но Матюшкин упорно «не замечал» их.
– Будьте добры, ознакомьте меня с тем, что вчера вам рассказала Наталья Орлова, – без обиняков потребовал Гришин.
– Пожалуйста. – Матюшкин выложил перед ним лист протокола, приготовленный им заранее. – Ознакомьтесь…
Гришин пробежал глазами написанные участковым Мальцевым строки, тяжело глянул на Матюшкина, – от этого взгляда тот невольно струхнул, хотя смотрел пока вызывающе, – и резко отодвинул протокол.
– Здесь нет подписи потерпевшей. Как вы это объясните?"
"– Да что тут объяснять? – пожал плечами Матюшкин. – Наркоманка, одно слово. Сначала одно говорит, потом другое. Подписывать же свои показания отказалась… Ее не заставишь, она свои права знает…
– Матюшкин, – подал голос подполковник Афанасьев, седой грузный человек, заметно страдавший от жары. – Хватит дурить. Я сегодня с Мальцевым говорил, он мне передал рассказ той девушки.
