Автор
В камере привычное течение времени замерло, но в душе Сталкера борьба не утихала. Через каждые четвертый день он засекает время на календаре и черным маркером вычеркивает дату — своего рода жест против бездны, которую он сталкивался в тюрьме. Сталкер оставляет следы гнева и надежды на свободу, но сам виновен в уничтожении себя....
У него в руке увеличительное стекло, но вместо того, чтобы смотреть на них, он их жжет."
"Опускаюсь на колени рядом с ним, и он замечает меня. Почти падает на бок, но ему удается удержаться, его глаза расширяются при виде меня.
— Привет, — произношу я со смешком. — Все в порядке. Не бойся. Это всего лишь я.
— Что ты имеешь в виду? — спрашивает он, словно это гениальный вопрос.
Я не понимаю его. Он думает, что мне от него что-то нужно? Наверное, он ожидает, что люди разговаривают с ним только, если что-то хотят от него.
— Ничего. Я всего лишь хочу узнать, что ты делаешь, — улыбаюсь ему милой улыбкой, а он просто пялится на меня с нахмуренными бровями и прищуренными глазами.
Затем парень начинает тыкать в муравьев пальцами, давя некоторых из них в ходе своих действий.
— Знаешь, будет больше веселья, если ты оставишь их в живых, — произношу я, спустя некоторое время.
Он прекращает жечь и давить их и поворачивает голову ко мне, словно ждет, что я покажу ему, и даже не знает, что. Я сжимаю губы, пытаясь понять, что делать.
— Видишь эту малютку?
Он кивает, прикусывая губу.
— Ну, если ты оставишь ее в живых, она превратится в красивую бабочку.
— О, — произносит он. Он не знал этого? Может, просто не обратил внимания во время урока. Хотела бы и я делать это иногда… не уделять внимания, чтобы после меня за это не наказали.
Я улыбаюсь ему и кладу гусеницу на его ладонь.
— Назови ее.
Он вскидывает бровь.
— Зачем?
— Теперь она твой питомец. Ты должен заботиться о ней, — смеюсь я. — Теперь она — твоя ответственность. Ты должен поддерживать ее жизнь. В ином случае, ты никогда не увидишь, во что она превратится.
— Но ты только что сказала, что она станет бабочкой.
— Да, но они все разные. Одинаковых бабочек нет. И если ты не убедишься, что она жива, ты никогда не узнаешь, как она будет выглядеть, — подмигиваю я.
— О… точно.
Мальчик рассматривает ее поближе, словно она — нечто странное.
Я поднимаю листочек и удерживаю близко от гусеницы.
— Им нужен воздух и листья, конечно же. Это то, чем они питаются.
— Хммм... но где мы будем ее держать?
Я обдумываю это секунду, затем вдыхаю.
— О, я знаю! Жди.
Я подскакиваю, похлопывая ладонями, чтобы стряхнуть грязь, и бегу назад в здание, оставляя мальчика позади.
