Автор
В камере привычное течение времени замерло, но в душе Сталкера борьба не утихала. Через каждые четвертый день он засекает время на календаре и черным маркером вычеркивает дату — своего рода жест против бездны, которую он сталкивался в тюрьме. Сталкер оставляет следы гнева и надежды на свободу, но сам виновен в уничтожении себя....
— Так жаждешь, да? Ты больше не будешь с этим бороться.
— Сделай это, — бормочет она, когда я тянусь к поводку в ее ладонях. — Возьми меня.
— Сладкие щечки, — шепчу я, облизывая губы, — я, блядь, уже давно владею тобой.
Толкаюсь в нее еще три раза, пока мой член не начинает пульсировать, а ее тело — дрожать.
Она визжит.
— Блядь! Я кончу!
Шлепаю по ее груди, заставляя ее сопротивляться.
— Ты не умоляла, Принцесса. Помни, кому принадлежит эта киска. Мне. Так что ты, блядь, не кончишь, пока не спросишь меня.
Ударяю по второй груди для равновесия, но уже слишком поздно. Я чувствую ее оргазм, потому что ее киска выдаивает мой член. И хотя она не просила об этом, я дарю ей удовольствие насладиться очередным оргазмом до того, как опустошусь в нее. Ее чрезмерная влажность выводит меня на грань, и с громким стоном я отпускаю всю эту неудержимую похоть.
— Вот так, Принцесса. Я кончу в твою влажную киску, — бормочу я, изливаясь так глубоко в нее, как только могу. Она дышит, широко открывая рот, когда разваливается подо мной, выгнув спину, чтобы приблизиться и усилить мой оргазм.
Хлопаю ее по внутренней части бедер, заставляя задрожать и сдвинуть ноги вместе.
— Держи все в себе, Принцесса, — протягиваю я, подходя к ее лицу, чтобы развязать «резинку», которой я завязал ее волосы. Она все еще лежит на столе, не сдвинувшись ни на дюйм, пока я удерживаю ее за поводок и поднимаю в сидячее положение.
— Надеюсь, тебе было так же хорошо, как и мне, — говорю я, заставляя ее наклониться ко мне.
Она не отвечает, но губы дергаются.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — произношу я.
— О да? И о чем же? — усмехается Ванесса.
— О том, что тебе чертовски понравилось то, что я сделал, но ты не хочешь признаться в этом сама себе.
— Нет, — протестует она, но из нее хреновая лгунья, и я вижу ее насквозь.
— Лжешь, — говорю я.
Девушка пожимает плечами, поэтому я хватаю ее за подбородок и заставляю смотреть на меня.
— Не пожимай плечами, когда я с тобой разговариваю. Я ненавижу твою ложь. Ненавижу все в твоем поведении за последние несколько лет. И тебе тоже следует.
— Кто сказал, что мне оно нравится?
Я хмурюсь, ударяя кулаком по столу.
