Автор
В камере привычное течение времени замерло, но в душе Сталкера борьба не утихала. Через каждые четвертый день он засекает время на календаре и черным маркером вычеркивает дату — своего рода жест против бездны, которую он сталкивался в тюрьме. Сталкер оставляет следы гнева и надежды на свободу, но сам виновен в уничтожении себя....
Теперь они оба смотрят на меня так, словно я полная психопатка. Я краснею, но не от их взглядов, а потому, что парень сказал, что Феникс всегда убивает своих жертв, и все же он не убил меня.
Пока что.
Феникс немедленно возвращает свое внимание к ДеЛуке.
— Я доверял тебе. У тебя была хватка, чувак.
— Клянусь долбаным богом, я не хотел вмешиваться. Я просто хотел подтвердить ее смерть, чтобы мы могли передать это Организации и покончить с делом. Я ожидал, что работа будет отменена, чтобы мы могли получить другую.
— И все же ты забыл упомянуть этот факт, когда появился на пороге, — говорит Феникс. — Я, сука, доверял тебе. Я взял тебя с собой, и вот как ты мне отплатил?
— Извини, чувак. Мне правда жаль. Я знаю, что должен был поступить иначе, но не сделал этого. Мы все совершаем ошибки. Еще раз, прости меня. Это больше не повторится.
— Чертовски верно, не повторится, — рычит Феникс.
— Феникс, — обращаюсь я, шагая вперед.
Он сглатывает, оглядываясь на меня. В его глазах сожаление.
— Убирайся нахуй, — выплевывает Феникс, не глядя на него.
— Никс, пожалуйста, давай поговорим. Это все недоразумение.
— Я не хочу говорить с тобой, черт возьми.
— Но…
— Убирайся! — Феникс так громко кричит, что ДеЛука вздрагивает, а затем пробегает мимо него.
Мы обмениваемся быстрыми взглядами, прежде чем он с грохотом спускается по лестнице и покидает дом, хлопнув дверью.
Феникс тяжело дышит, словно гнев все еще поглощает его.
— Ты поступил правильно, — тихо говорю я.
— Не надо, — отвечает он.
Я смотрю в пол и плотно прижимаю занавеску к телу, цепляясь за то малое количество тепла, которое она может дать.
Внезапно Феникс поворачивается, вздыхая, и подходит ко мне. Отрывает меня от пола, отчего я взвизгиваю и отпускаю занавеску, прикрывающую тело, но потом понимаю, что он несет меня в мою комнату. Не на чердак. Не в клетку внизу, а в мою настоящую спальню.
Он открывает дверь, и густой туман от сигаретного дыма, повисший в комнате, заставляет меня закашляться. Внутри бардак, одежда, предметы валяются где попало по ковру. Мой столик для макияжа перевернут вверх дном, зеркало разбито, на подоконнике — пепельница, заполненная окурками, а кровать не застелена.
Так вот, где он спал все это время, пока я сидела в его клетке. В моей комнате. В моей кровати. На моей подушке.
