Автор
В камере привычное течение времени замерло, но в душе Сталкера борьба не утихала. Через каждые четвертый день он засекает время на календаре и черным маркером вычеркивает дату — своего рода жест против бездны, которую он сталкивался в тюрьме. Сталкер оставляет следы гнева и надежды на свободу, но сам виновен в уничтожении себя....
Его обращение со мной. Наше взаимное предательство.
Это не то, что я представляла для себя, для своего будущего. Для нас.
И глядя, как он лежит в моей постели, как будто мы какая-то счастливая пара, я ощущаю вымораживающий страх.
Осторожно выползаю, следя за тем, чтобы Феникс не проснулся, когда встаю с кровати. Мое обнаженное тело — первое, что я скрываю, достав из шкафа халат, а затем смотрю на свое побитое отражение. Женщина в зеркале раньше была звездой и любимицей. Теперь на ее месте заплаканная блеклая красавица, теряющая яркий цвет светлых волос, с размазанной тушью под глазами.
Я беру ватный диск и наношу на него лосьон, осторожно втирая его в болезненную кожу. Болит все. Не только тело, но и сердце. Душа. От меня остался лишь мерзкий беспорядок из обломков. И все из-за Феникса.
Это его рук дело. Все это. Во имя справедливости. Стоило ли оно того? Он получил, что хотел? И что более важно, получила ли я то, что хотела, когда решила разрушить свою жизнь?
Жалость. Вот какой я стала.
И мне не невыносима мысль об этом. Все из-за него.
Смотрю через плечо на обнаженное мускулистое тело, скрытое под тонким одеялом. Он даже не знает, что я на самом деле чувствую, что действительно думаю, когда смотрю на него и на себя. Все, что я вижу, это подлые, отвратительные люди. И я не хочу больше быть такой.
Но чего другого мне еще ожидать, если я все еще рядом с ним?"
"Как мы можем измениться, если мы такие друг из-за друга?
От этой мысли я ненавижу его еще больше.
Но себя я ненавижу еще больше за то, что люблю его.
Встаю и прохожусь по комнате, обыскивая все шкафчики и даже его одежду. Нахожу то, что ищу, в его кошельке, рядом с моей фотографией, на которой мне всего шестнадцать. Боже, я выглядела совсем иначе. Все еще невинна. Еще чиста.
Я достаю ключ из его кошелька и бросаю бумажник обратно на простыни. Зубами вставляю его в манжеты наручников и поворачиваю. Один щелчок — и их нет. Мое сердце немного трепещет при мысли, что у меня получается так легко.
Обыскиваю комнату в поисках телефона, и как только нахожу его, выхожу из комнаты и набираю 911.
— Алло? Это полиция? — Я прочищаю горло.
— Да, мэм. У вас чрезвычайная ситуация?
— Меня держат заложницей в собственном доме, — говорю я фальшивым, чрезмерно эмоциональным голосом. — Пожалуйста, помогите мне.
— Мэм, оставайтесь на линии и скажите нам, где вы находитесь.
