Автор
В камере привычное течение времени замерло, но в душе Сталкера борьба не утихала. Через каждые четвертый день он засекает время на календаре и черным маркером вычеркивает дату — своего рода жест против бездны, которую он сталкивался в тюрьме. Сталкер оставляет следы гнева и надежды на свободу, но сам виновен в уничтожении себя....
А потом он взрывается, струей изливаясь в меня с громким стоном. Некоторое время Феникс продолжает кончать, все еще удерживая меня.
Когда испытание заканчивается, давление с головы исчезает, и он отпускает мое горло. Легкие расширяются, чтобы я могла сделать огромный вдох, когда Феникс медленно сползает с моего тела и падает рядом. Но он не останавливается на достигнутом.
Он немедленно притягивает меня к себе и обнимает.
— Скажи, что не помнишь, — бормочет он мне на ухо. — Скажи мне, что я единственный.
— Ты. Это всегда ты.
— Пожалуйста, скажи мне, что его больше нет в твоей голове. Скажи мне, что это я, — умоляет он. Я никогда не слышала, чтобы он умолял, но если это то, чем кажется, то, думаю, мое сердце выпрыгнет из груди.
— Это ты, — шепчу я, поворачиваюсь к нему лицом и кладу руку ему на щеку. Он смотрит на простыни, не в силах поднять на меня взгляд. — Посмотри на меня, Феникс.
Ему нужно время, чтобы решиться.
— Я сделал это для тебя.
— Я знаю, — отвечаю, подползая ближе к нему.
— Не хочу, чтобы ты снова думала о нем. Никогда больше. — Он скрипит зубами, все еще переводя дух после того, что только что сделал. — Мне наплевать, если это означает, что ты будешь ненавидеть меня до конца жизни. До тех пор, пока я единственный, о ком ты думаешь, черт возьми, меня это устраивает, хорошо?"
"— Тсс… — останавливаю я, чувствуя такую усталость, что могу заснуть прямо у него на руках. — Все нормально.
— Из меня паршивый лжец, но ты уже знаешь это. Так что я просто скажу тебе прямо.
Я смахиваю слезы.
— Я точно знаю, что ты чувствуешь.
— Мы больны, — заключает Феникс, качая головой.
— Больные ублюдки, — подтверждаю я, чем вызываю у него вялый смех.
Он хватает меня за руку и подтягивает к губам, нежно целуя тыльную сторону.
— Я скучаю по тому, что у нас было.
— Я тоже, Майлз. Я тоже.
— Не называй меня так, — говорит он.
— Для меня ты тот парень. И всегда будешь Майлзом. Моим Майлзом.
Он улыбается и ласкает мою щеку, а затем наклоняется, чтобы поцеловать в губы. Поцелуй одновременно причиняет боль и успокаивает, потому что мне не все равно… и после всего, через что мы прошли, я все еще хочу его. Но это плохая идея, извращенная на всех уровнях. Мы чертовски запутались.
Но я хочу его. Невероятно хочу.
