Автор
В камере привычное течение времени замерло, но в душе Сталкера борьба не утихала. Через каждые четвертый день он засекает время на календаре и черным маркером вычеркивает дату — своего рода жест против бездны, которую он сталкивался в тюрьме. Сталкер оставляет следы гнева и надежды на свободу, но сам виновен в уничтожении себя....
Я кричу от душевной боли, когда Феникс играет с моим клитором.
— Позволь мне заставить все исчезнуть, Принцесса, — начинает он.
— Нет… я не хочу этого. Не так, — шепчу я в подушку.
Феникс кладет руку мне на спину, возле затылка, прижимая меня к кровати.
— Так должно быть. Только так ты сможешь забыть.
Чувствую, как его стояк упирается в меня сзади, и мне хочется исцарапать его. Как он смеет делать это со мной? После того, через что я только что прошла?
— Я пытаюсь сделать лучше для тебя, Ванесса, — шепчет Феникс мне на ухо, скользя пальцами вверх и вниз по моей киске.
— Я не знаю… не знаю, — вторю я. — Я могу думать только о…
— Тсс, я знаю. Просто сосредоточься на здесь и сейчас. Сосредоточься на мне, — говорит он, проникая в меня пальцами и выходя.
Слеза скатывается по щеке.
— Пожалуйста… прекрати. Я не смогу с этим справиться, — отвечаю ему.
— Нет, сможешь. Я знаю, что сможешь, — не соглашается Феникс. — Я не позволю случившемуся поглотить твой разум. Как и ему, — шепчет он, снова целуя меня в щеку.
— Что? — Я задыхаюсь, но мне не отвечают.
Вместо этого он вынимает пальцы и размазывает влажность по всей киске.
— Я не могу видеть тебя такой, Ванесса. Ты не можешь позволить ему победить. Ему было это необходимо. Вот почему он сделал это, — говорит Феникс."
"— Он хотел, чтобы я помнила его поступок? — спрашиваю я, нервничая.
Сейчас середина ночи, и Феникс использует свое желание, чтобы одолеть меня, заставить почувствовать себя слабой, использованной, и впервые это очень больно.
— Да. Не позволяй воспоминанию контролировать тебя. Впусти меня, — просит он. — Впусти меня.
Он толкается в меня, пока я не становлюсь достаточно влажной, чтобы его член мог скользнуть в меня сзади. Я глубоко вдыхаю, когда он входит в меня до основания, мои глаза распахиваются. Феникс зажимает мне рот рукой, а второй вжимает голову в подушку.
— Не борись с этим.
Он медленно двигается, толкаясь и делая глубокие рывки, не торопясь, чтобы успокоить меня. Я не уверена, действительно ли проснулась или все еще сплю. Не знаю, кошмар ли это, и когда настанет пора просыпаться.
А потом он шепчет:
— Я не собираюсь делать тебе больно. Позволь мне помочь.
Не знаю почему, но от сказанного у меня немеет сердце.
То, что я чувствую, реально.
