Автор
В камере привычное течение времени замерло, но в душе Сталкера борьба не утихала. Через каждые четвертый день он засекает время на календаре и черным маркером вычеркивает дату — своего рода жест против бездны, которую он сталкивался в тюрьме. Сталкер оставляет следы гнева и надежды на свободу, но сам виновен в уничтожении себя....
Но ты заслуживаешь гораздо, гораздо худшего, чем это."
"— Почему? За то, что посадила тебя?
— За то, что такая же, как я… только хуже. И ты знаешь точно, почему, так что прекрати спрашивать. Прекрати пытаться доказать свою правоту. Ты не права, и если не поверишь в это, я тебя заставлю.
— Тогда почему ты попросту не убьешь меня? Если я такая преступница? — спрашивает она, когда я отпускаю ее.
— Потому что я решил, что не буду спешить и посмакую каждую секунду твоего наказания так долго, как только смогу.
— Психопат, — произносит она, морщась.
— Спасибо, — отвечаю я. — В смысле, за то, что заразила.
Когда злость перекашивает ее лицо, я улыбаюсь ей. Люблю этот взгляд. Ярость и смятение четко прослеживаются на ее лице, что приносит мне незабываемое наслаждение. Словно она наконец-то испытывает то, что мне приходилось выносить все эти годы. Сладкая безжалостная месть.
Я наклоняюсь ближе к клетке и восхищаюсь видом своей заложницы. Она по-прежнему красивая, какой и была всегда, с розовыми щеками и такими же губами, такими манящими… словно у соблазнительницы, только с плохими последствиями.
Она не паинька, несмотря на то, как выглядит. Ей нравится играть с людьми, оплетать их сердца ложью. Но я не дурак, и не попадусь в ее паутину. Это не означает, что мне нужно держаться на безопасном расстоянии, по всей видимости, я должен подобраться как можно ближе, чтобы причинить ей боль. Настолько близко, что она не сможет отличить боль от удовольствия.
Но сначала я получу от нее все, что мне нужно. Теперь, когда она на расстоянии вытянутой руки, у меня наконец-то есть шанс воплотить все свои фантазии, которые я лелеял с первого дня своего заключения. О, как много раз мысли о том, чтобы поцеловать эти сладкие, полные яда губы и ворваться членом в ее влажные складки, доводили меня до грани безумной похоти вместе с яростью.
И вот она, сидит в клетке, смотрит на меня своими глазами куколки с припухшими губами, готовая принять меня.
— Что ты делаешь? — медленно спрашивает она, словно пытаясь понять меня. Можно подумать, это возможно. Я сам себя не понимаю. И я, как пить дать, не понимаю противоречивые чувства, которые испытываю сейчас. Словно, с одной стороны, я хочу трахнуть ее так, чтобы она забыла собственное имя, а с другой — хочу вырвать сердце у нее из груди.
Нелегкий выбор.
