Автор
В камере привычное течение времени замерло, но в душе Сталкера борьба не утихала. Через каждые четвертый день он засекает время на календаре и черным маркером вычеркивает дату — своего рода жест против бездны, которую он сталкивался в тюрьме. Сталкер оставляет следы гнева и надежды на свободу, но сам виновен в уничтожении себя....
Я хмурюсь, рот приоткрывается. Не могу поверить в то, что слышу.
— Что? Ты, должно быть, шутишь. — Слезы наворачиваются у меня на глаза, но я прогоняю их. — Не могу поверить, что ты так говоришь.
Майлз хватает меня за подбородок, заставляя смотреть на него.
— Посмотри на меня. — Парень поднимает рубашку и показывает татуировку на груди. Это какая-то птица с черепом посередине. От одного взгляда на нее волоски у меня на затылке встают дыбом. Зачем он ее сделал? И, что еще более важно, как? В нашем возрасте это незаконно, поэтому тату, должно быть, сделал какой-то больной урод.
— Это похоже на то, что ты хочешь видеть?
— Я не против... — пожимаю плечами. — Всего лишь думаю, что ты фокусируешься не на том, на чем нужно.
— Я сосредотачиваюсь на том, на чем хочу. — Майлз наклоняется, кладет другую руку над моей головой, загоняя в ловушку. — Может, тебе тоже нужно делать это время от времени. Это принесет больше пользы.
— Ты предполагаешь, что то, что я делаю, не приносит мне пользы? Потому что эти пирсинги, очевидно, подтверждают твое мнение, — усмехаюсь я.
— Хмм... — Он улыбается, высовывая язык, чтобы облизнуть пирсинг, от чего по всему моему телу бегут мурашки. Я засматриваюсь на то, как он тянет за кольцо, и это заставляет меня захотеть прикоснуться к нему. Проклятье.
— Знаешь, о чем я думаю? По-моему, ты просто завидуешь, — размышляет он.
— Завидую? — потрясенно вторю я.
"— Тому, что я могу делать все, что, черт возьми, мне нравится, а ты делаешь то, что заставляют делать мамочка с папочкой.
Вот и все. Он сказал это. Ярость наполняет мои вены, и, прежде чем я успеваю сообразить, мой кулак врезается прямо ему в лицо.
На мгновение народ в коридоре останавливается, и я чувствую, что все смотрят на нас. Никто не вздрагивает, даже сам Майлз. Я отдергиваю кулак, разворачиваюсь и бегу в ближайшую уборную.
О, Боже. О, Боже. О, Боже. Не верится, что взяла и сделала это.
Смотрю в зеркало, задаваясь вопросом, что, мать вашу, со мной не так. Почему, черт возьми, я это сделала? Почему я позволила ему так себя разозлить?
Включаю кран и брызгаю немного воды себе в лицо, а после вытираюсь чистым полотенцем.
Кто-то стучит в дверь, я поднимаю голову и жду. Мое сердце колотится, когда я слышу его голос.
— Ванесса... пожалуйста, выйди.
Я не знаю, что сказать, потому что оправдания тому, что я сделала, нет.
