Автор
В камере привычное течение времени замерло, но в душе Сталкера борьба не утихала. Через каждые четвертый день он засекает время на календаре и черным маркером вычеркивает дату — своего рода жест против бездны, которую он сталкивался в тюрьме. Сталкер оставляет следы гнева и надежды на свободу, но сам виновен в уничтожении себя....
И все же я слишком напугана, чтобы выйти, потому что боюсь, что он ударит меня в ответ.
Не знаю, откуда такие мысли, но они есть. Может, из-за того пытавшегося запугать нас рыжего парня, которого он избил. Что-то в Майлзе заставляет меня съеживаться, и это так на меня не похоже. Я всегда чувствую себя лидером в своей игре, если не смотрю на него. Один взгляд, и все, что я вижу — это боль, страх, беспокойство, но прежде всего — гнев. Словно он может вырваться в любой момент. Этот страх сковывает меня своей силой. Словно имеет надо мной власть.
Я не могу позволить ему победить.
Выпрямляю спину и разглаживаю одежду, прежде чем выхожу за дверь, когда раздается звонок.
Майлз просто стоит там, нахмурив брови, грудь поднимается и опускается, пока он тяжело дышит, вероятно, пытаясь успокоиться, как всегда.
Я проглатываю комок в горле.
— Прости. Я не должна была...
— Не надо. Мне стоило это предвидеть. — Он прищуривает глаза. — Мы оба знаем, что ничего не выйдет.
— Да... — соглашаюсь я, прислоняясь к двери, будто она обеспечит мне защиту.
— Но дело вот в чем. Я не хочу вычеркивать тебя из своих друзей, — говорит он, заставляя меня затаить дыхание. — Я стараюсь остаться собой и быть достойным твоей дружбы.
— Но ты... — бормочу я.
— Нет. — Он делает шаг вперед. — В этом весь смысл. Я никогда не буду достаточно хорош.
— Что? Как ты можешь говорить так о себе?
— Посмотри на нас, — кричит он. — Посмотри на свои оценки — одни пятерки. Теперь посмотри на мои... Я радуюсь, если удается получить четыре с минусом.
— Но я знаю, что ты можешь стараться гораздо лучше, — говорю я, вскидывая голову. — Я могу помочь тебе.
— Нет, не можешь. Это не то, что ты делаешь. Я не могу. — В его голосе звучит определенная боль. Она жалит так сильно, что мне самой становится больно.
— Но…
— Нет, никаких «но». — Майлз подходит еще ближе, кладя руку на дверь. — Ты не понимаешь. Я не могу измениться. Не могу поступить правильно. Это не я. — Он роется в моем переднем кармане и достает ручку. — Вот ты. — Затем кладет ее назад и снова поднимает рубашку, показывая мне свою татуировку.
— И? — говорю я.
— Мы разные, и такими и останемся. Мы из разных миров. Я не могу быть тем, кем ты хочешь. Не могу стать достаточно хорошим для тебя. Ничто не изменит этого.
Я качаю головой, потому что ненавижу то, к чему клонит этот разговор. Это словно если бы он хотел положить конец всему, что бы это ни было.
— Ты ошибаешься.
Майлз кладет вторую руку на дверь, блокируя мне путь.
