В тени кустов стучит сердце, а свет за окном пугающе медленно колеблется. Яркий огонь, гудящий в потолке и шорох одежды — все вместе создают непреодолимое чувство тревоги. Стальной цветок долины вырывается из глубин сознания, будоража жаром и холодом, радостью и отчаянием одновременно....
— Да, я засиделась, — уверенно кивнула, поинтересовавшись, — ты думаешь это опасно?
— Да нет, в долине спокойно и по слухам, Риан и Киан скоро вернутся, — неопределённо пожал плечами Руадх, — бритты и их прихвостни бегут с земель Ибернии, а пара риагов, уже присягнули Риану.
— Тогда не о чем волноваться. В долину бритты не попадут, а свои выкрасть или убить смогут и в замке, — с улыбкой проговорила, ощущая в себе невероятный подъём и желание сделать что-то хорошее и нужное, — да и будь уверен, меня не просто схватить, я не сдамся без боя.
— Киан бы другую и не выбрал, — хмыкнул Слоан.
— Я бы и не пошла к Бэрру, просто мне нужно посмотреть железо, ведь не всё подойдёт для моей задумки.
— Оружие? — тут же спросил Руадх, чуть склонившись ко мне."
"— Нет, самокат, — ответила, лукаво улыбнувшись.
— Хм… не знаю такой.
— Скоро поймёшь, — пообещала, неспешно прогуливаясь вдоль домов. Солнце вот уже месяц не привычно для этих мест щедро лило на поля, холмы и леса своё жгучее пламя. По синему небу плыли белые, пушистые словно сахарная вата облака.
Покинув городок, поднявшись на небольшой пригорок, я на мгновение замерла, любуясь открывшимся видом. Холмистая местность, усеянная рощицами, ручейками, петляющими вокруг всё ещё зелёных деревьев. Было тепло и не по-осеннему ярко. Ласковый ветерок порхал по нашим лицам, а переливчатое пение разноголосых птиц, погружали в состояние неги.
— Руадх, здесь недалеко до моря, проводите?
— Хорошо, — нехотя проговорил мужчина, рукой показав парням, чтобы смотрели в оба.
До берега, круто обрывающего у самой кромки воды, идти было недалеко. Застыв подальше от края, я некоторое время любовалась безграничным простором серого, хмурого океана. Смотрела, как он сердито бился о берег, словно пытался пробить преграду к чему-то очень важному и с сожалением и горестным стоном отступал.
А ещё видела корабли… одни будто неприступные стены замерли в отдалении от берега, время от времени извергая из себя серые облачка. Те, что стояли дальше, сбрасывали на противников рой горящих пчёл, часть которых впивались своим жалом в деревянные бока корабля, в палубу, в паруса пытались уничтожить, сожрать, всё на своём пути как ненасытная тварь.
