Лейтенант Соколов не задавал лишних вопросов ротному командиру — его подчиненный знал все больше, чем говорил на фронтовой кухне. Весна 1942 года уже уходила в память, а лето жарче обычного, раскаленные брони смотрелись как стальные призраки на фоне безоблачного неба.
Соколов посмотрел в темные лица танкистов, и ему вдруг стало до невозможности стыдно за свой начальственный тон! «Только этого еще не хватало, – подумал он, не торопясь отпускать танкистов. – Плохой из меня командир-воспитатель. Не могу нужных слов подобрать перед боем. А ведь им это очень надо».
– Ребята, поспокойнее там, – сказал лейтенант. – Мы вас прикроем. Бьете, пока позволяют условия, потом через нижний люк или через люк механика-водителя быстро назад. Помните, ни на что не отвлекаться. Каждый делает свое дело.
– Спасибо, командир, – раздалось в темноте. Танкисты поползли к машинам.
Утро было безветренным и теплым. Солнце быстро нагрело ватник, ночная дрожь почти прошла. Немного ощущалась стылость в сапогах, как будто портянки были сырыми.
Автоматчики отошли назад под утро. Сейчас на нейтральной полосе остался только Соколов с двумя пулеметчиками и его танкисты в подбитых немецких машинах.
Глаза от тепла стали слипаться. Бессонная ночь, физическое напряжение сказывались вовсю. Возможно, с дремотой было бы сложнее справиться, если бы не предчувствие скорой немецкой атаки.
Глаза закрывались, но тут же внутри ощущался какой-то толчок, и Соколов поднимал голову. Не случилось ли чего? Как там мои ребята? Не проспали бы, тоже ведь устали. Сейчас бы холодной воды на лицо, но с собой у Алексея, как и у каждого из его танкистов, была только фляжка с теплой питьевой водой. Сколько им тут находиться, никто не мог предположить.
Небольшой камушек на краю большой кучи мусора вдруг скатился вниз, стукнувшись о диск автомата. За ним потянулась вниз, зашуршала струйка рыхлой земли. Алексей убрал свой «ППШ» в сторону, чтобы на затвор не сыпалась земля, и тут же почувствовал вибрацию. Земля под ним вздрагивала. Черт, танки!
Схватив бинокль, Алексей стал рассматривать склоны высоток. Где они? Вот показался столб пыли. Ага! Небольшая низинка выходила как раз к Чижовке.
Теперь лейтенант различал гул моторов. Что-то многовато. Неужели серьезная атака? Неужели немцы готовят прорыв? Значит, мы здесь оказались не зря, значит, угадали?
Когда из-за холма стали появляться танки, бронетранспортеры и грузовики с пехотой, Соколов начал привычно считать цели.
– «Т-III», танки поддержки пехоты. Два, четыре… шесть. Серьезно! «Т-IV», длинноствольные, три штуки. «Ханомаги»… восемь, десять.
