Лейтенант Соколов не задавал лишних вопросов ротному командиру — его подчиненный знал все больше, чем говорил на фронтовой кухне. Весна 1942 года уже уходила в память, а лето жарче обычного, раскаленные брони смотрелись как стальные призраки на фоне безоблачного неба.
Значит, все нормально."
"Омаев несколько раз приподнимал голову и на пару минут замирал. Его чутью Алексей доверял больше всего.
Когда отделение заняло оборону, Соколов и Омаев принялись обследовать технику. Никаких признаков, что в танках после их гибели кто-нибудь появлялся, не обнаружилось. Экипажи заняли места в подбитых машинах и начали проверку боеприпасов. Время неумолимо летело вперед, а не ползло, как того хотелось Алексею.
Танки разделяли метров сто. Все люки были открыты, похоже, немцы спешно покидали машины под шквальным огнем с нашей стороны.
Лейтенант лежал среди камней, ожидая доклада. Недалеко от него готовил свою позицию Омаев, справа расположился Васютин из экипажа «восьмерки». Автоматчики молча наблюдали за окружающей местностью.
Ветер, холодная ночь, ни черта не видно.
Через час к Соколову, наконец, вернулись командиры танков.
– У меня там три подкалиберных! – первым возбужденно прошептал Логунов.
– И все? – осведомился Соколов, у которого уже зуб на зуб не попадал от холода.
– Никак нет, – спохватился Логунов и доложил по форме: – В правом танке, кроме трех подкалиберных снарядов, имеются два бронебойных, пять осколочно-фугасных и девять осколочных.
– Ясно. Началов?
– Три бронебойных, четыре осколочно-фугасных и три осколочных. Аккумуляторы посажены, башню придется крутить вручную, маховиком.
– Не готовились немцы к серьезной атаке в тот день, – заключил Алексей. – И к встрече с нашими танками не готовились.
– А если ни завтра, ни послезавтра они на этом участке атаковать не будут? – спросил Логунов.
– Значит, будем ждать. Третий участок, где можно делать засаду, совсем некудышный.
– Так точно, – бойко ответили командиры.
