Лейтенант Соколов не задавал лишних вопросов ротному командиру — его подчиненный знал все больше, чем говорил на фронтовой кухне. Весна 1942 года уже уходила в память, а лето жарче обычного, раскаленные брони смотрелись как стальные призраки на фоне безоблачного неба.
– Эх, вы, герои, – запахивая на девочке фуфайку, тихо проговорил Блохин. – Попались бы вы фашистам с этим значком – быть беде. А твой-то значок где?
– Дома остался, – поник головой мальчуган. – На школьной форме.
– Что же мне с вами делать? – Старшина покачал головой, потом посветил фонариком в погреб. – Слышь, хлопцы. Дуйте с досками на позиции, да доложите Соколову про этих ребят. А я тут останусь пока.
Оставив за себя Логунова и приказав выдвинуть за мост боевое охранение, Соколов на мотоцикле отправился к разрушенному телятнику.
Блохин сидел на старой колоде у бокового входа, точнее, там, где от входа осталась большая дыра, разбросанный битый кирпич и просевшая крыша. Огонек его самокрутки то появлялся, то исчезал в плотных сумерках.
Соколов хотел было отругать сержанта, что тот не таится, но подумал, что это будет излишняя строгость.
Лейтенант заглушил мотоцикл. Омаев отошел в сторону и стал прислушиваться. Соколов подошел к Блохину.
– Вот они, щенята чумазые, – засмеялся сержант, подталкивая к командиру двух ребятишек в огромных не по росту взрослых ватных телогрейках.
– Эй, да вы же рыженькие оба! – посветил фонариком лейтенант.
– А мы и есть Рыжовы, – с гордостью ответил мальчик. – Меня Прохор зовут, а сестренку Фрося. Наш папка с Финской войны с орденом пришел.
– А где же сейчас ваш папка?
– Фашистов бьет! – пренебрежительно скривил губы мальчик.
– Тут дело такое, товарищ лейтенант, – пояснил Блохин. – Отец у них, понятное дело, на фронте. С матерью и бабушкой ребятишки в эвакуацию ехали. Эшелон разбомбили, кто куда. Какие-то люди подальше от огня ребят увезли. А потом, говорят, танки немецкие. Паника была. Ребята перебежали сюда, нашли этот погреб и прячутся тут уже две недели. Верят, что мамка их найдет обязательно.
– Обязательно нас найдут, – заявила девочка, которая молчала все это время, судя по выражению лица, ей очень хотелось вставить свое слово в эту беседу. – Всем трудно, а мы все равно должны взрослым помогать и не бояться.
– Ах, вы юные герои, – улыбнулся Соколов. – И как же вы тут живете? Едите что?
– Живем мы хорошо, там не страшно внизу, даже когда тут стреляют или бомбежка. Идемте, мы вам покажем.
