На фоне мрачного рассвета происходит трагическое событие у Дармоншир Провала. Несколько человек собираются в месте, где вспыхивает огонь, а одна женщина прижимает к груди брачный браслет. Напряжение между персонажами и невыносимое горе создают интригу вокруг происходящего.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Стальные небеса»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
На фоне мрачного рассвета происходит трагическое событие у Дармоншир Провала. Несколько человек собираются в месте, где вспыхивает огонь, а одна женщина прижимает к груди брачный браслет. Напряжение между персонажами и невыносимое горе создают интригу вокруг происходящего.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Ирина Владимировна Котова Самиздат подборки серии
На фоне мрачного рассвета происходит трагическое событие у Дармоншир Провала. Несколько человек собираются в месте, где вспыхивает огонь, а одна женщина прижимает к груди брачный браслет. Напряжение между персонажами и невыносимое горе создают интригу вокруг происходящего.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Стальные небеса» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Поднимались из холмов иногда земные духи, старые, большие, часто принимающие облик каменных слонов, хотя и медвежьим обликом не брезговали; порхали в воздухе анодари и струились в траве змейки-овиентис, сверкали фиолетовым огромные паутинки паучков-равновесников, идолы для которых ставились прямо посреди полей и тоже были облюбованы пчелами не хуже ульев. А уж сомнарисов, духов стихии Смерти, прячущихся днем в сырых огромных подвалах храма и тенистых лощинах холмов, здесь обитало видимо-невидимо.
Встречались тут и редчайшие анхель, чистая благодать Триединого, единственные духи, несущие в себе силу всех шести богов и живительное дыхание Творца, встреча с которыми являлась благословением на всю жизнь. Их видели редко – раз или два в год, но это было куда чаще, чем в любом другом месте двух обитаемых материков, поэтому к храму постоянно шла масса паломников.
Шли сюда и по другой причине. По той, по которой долина называлась не только Долиной Тысячи Духов, Пчелиной, но и Вороньей.
В сезон Черного к храму сотнями начинали слетаться вороны. Они молча облепляли стены и башни храма так, что он из золотистого становился черным, вышагивали по лугам, мирно сосуществуя и с духами, и с пчелами, выедали всех окрестных мышей-полевок и в последний день сезона так же молча улетали.
В это же время к храму начинали прибывать хилые да болящие. Кто-то приходил сам, кого-то приносили. И в самые короткие дни года, когда по всей Туре звучали славословия в честь Черного Жреца, медовые стены храма начинали наливаться зеленоватым сиянием, а из-под земли ночами поднималось зеленоватое свечение. Именно тогда здесь случались чудесные исцеления: вставали парализованные, восстанавливались иссушенные конечности, уходили болезни, неподвластные виталистам. Пусть единичные, но чудеса привлекали людей.
Чуть больше недели назад паломники увидели еще одно чудо – белого дракона, который принес на своей спине настоятеля обители Триединого из далеких Песков. Понесся по окрестным деревням слух быстрее ветра – что в долине давным-давно похоронен был Корвин Геттенхольд, первый король Блакории и воплощение Черного Жреца, – и потекли к храму местные жители, чтобы принять участие в служении забытому богу.
Вот и сейчас, как только часы показали полдень, над цветущими лугами пронесся пронзительный, гулкий звон гонга. Запели перед статуей Черного служители, низко, мелодично, ритмично, и звуки песнопений, усиленные храмом-колоколом, волнами покатились к морю, к джунглям, полетели ввысь.
Добрались они и до небесных чертогов богов, расположенных в иных, невидимых человеку сферах. Коснулись ледяного куба, в котором редко, болезненно пульсировал крохотный клочок тьмы – все, что осталось от сердца изгнанного бога.
