В темноте, где лишь блеск луны оживляет тени, начинается неистовая кошачья битва. Глаза и когти выскальзывают из-под маски ночи. И вот внезапно, словно от некоего затаившегося приказа, тени объединяются в дикой схватке, а скалы застыли, будто ожили. Из безмолвия выходит огромный черно-бурый кот, готовый исколупать все на своем пути....
Он просыпался, но новые видения были не лучше.
— Клубок! — снова позвал он, но друг его не шевелился. Перед сном он съел два зернышка мака, и теперь его нельзя было расшевелить.
— Огонек, ты уже проснулся? — мяукнул из своего угла Горелый. Огонек досадливо поморщился. Он хотел поговорить с Клубком до того, как Горелый проснется.
— Да! — ответил он. Горелый уселся на своей подстилке из мха и вереска и стал быстро умываться.
— Ты хочешь его разбудить? — спросил он, кивая на Клубка. Снаружи послышался хриплый голос:
— Давно пора! Скоро начнется урок.
— Клубок, вставай! — Огонек слегка толкнул лапой спящего приятеля. — Коготь ждет! Клубок поднял голову. Глаза его были мутными от сна.
— Вы готовы? — рявкнул Коготь. Огонек и Горелый вылезли из пещеры, щурясь от яркого солнечного света. Глашатай сидел у старого пня.
— А третий когда выйдет? — спросил он.
— Скоро. — Огонек решил заступиться за друга. — Он только что проснулся.
— На занятиях ему станет лучше, — прорычал Коготь.
— Синяя Звезда ждет встречи с тобой, Огонек, — объявил Коготь.
От этих слов Огонек даже перестал злиться. Это будет первый урок с Синей Звездой! Его охватило радостное чувство. А он-то думал, что его наставница отдыхает после ранений!
— Клубок, — продолжал Коготь, — ты можешь пойти на мой урок.
И он сверкнул глазами. — В конце концов, ты всего-навсего извалялся в крапиве, пока мы все сражались с крысами.
— Готов, — сказал Горелый, не подымая головы. Клубок и Горелый пошли следом за глашатаем к выходу из лагеря. Горелый, с низко опущенной головой, последним шагнул под своды травяного лаза.
Огонек остался ждать Синюю Звезду. Серебристая кошка вышла из своей пещеры и направилась к нему через поляну. Шерсть ее слиплась в тех местах, где были свежие раны, но она ни одним движением не выдала боли — поступь ее была ровной и уверенной.
— Пойдем, — позвала она. Огонек с удивлением заметил, что она одна. Частокола и Долгохвоста поблизости не было видно. И вдруг его осенило (и сразу стало чуточку боязно): наконец-то он сможет рассказать Синей Звезде про разговор, подслушанный вчера вечером.
Он догнал ее и, стараясь идти след в след, шагнул за ней в травяной лаз, ведущий за территорию лагеря.
