В темноте, где лишь блеск луны оживляет тени, начинается неистовая кошачья битва. Глаза и когти выскальзывают из-под маски ночи. И вот внезапно, словно от некоего затаившегося приказа, тени объединяются в дикой схватке, а скалы застыли, будто ожили. Из безмолвия выходит огромный черно-бурый кот, готовый исколупать все на своем пути....
— Звездное племя не даст мне соврать: мой ученик с самого начала подавал мало надежд, но я никогда не думал, что он станет предателем! — прорычал Коготь.
От неожиданности у Огонька глаза полезли на лоб, а шерсть встала дыбом. Похоже, Коготь не просто намекает на то, что Горелый предал свое племя, но и попытается это доказать!
— Сколько времени, ты говоришь, Горелого не было с вами, когда вы ходили к Лунному Камню?
— Достаточно, чтобы сбегать в Сумрачный лагерь и обратно! — злым голосом отвечал глашатай.
У Огонька аж хвост задрожал от возмущения. «Это неправда! — подумал он. — Все это время он был с нами!»
Теперь заговорил Долгохвост, тонким и дрожащим от волнения голосом:
— Должно быть, он и сообщил им, что предводительница Грозового племени и сильнейший из воинов племени покинули лагерь. Иначе почему они напали именно в это время?
— Мы последние, кто противостоит Сумрачному племени. Наш долг быть сильными, — заговорил Коготь другим голосом, мягким и бархатистым. И смолк, дожидаясь ответа.
— Ему ответил Частокол — поспешно, словно был не воином, а учеником Когтя. От его слов Огоньку стало страшно.
— Таким предателям, как Горелый, не место в нашем племени!
— Согласен с тобой, Частокол, — промурчал Коготь, не скрывая своей радости. — Хоть он и мой ученик…
И он замолчал, как будто от волнения у него перехватило дыхание.
Огонек понял, что все, что было нужно, он уже услышал. Забыв про дикий чеснок, он развернулся и поспешил вернуться в лагерь.
Глава XIX
Когда Огонек вернулся, Клубок с Горелым все еще возились у зеленой ограды.
— С чесноком не вышло, — проговорил Огонек, пытаясь отдышаться. — Частокол бродит рядом.
— Ничего, — мяукнул Клубок. — Завтра нарвем.
— Давай я схожу к Пестролистой и попрошу для тебя маковых зерен, — предложил Огонек. Его беспокоило состояние друга.
