– Господи, Бекетт, что с тобой случилось?
Я не ответил, потому что мои мысли на бешеной скорости неслись в другом направлении.
– То есть вы понятия не имеете, читает она их или нет? Вы отправляете их, и на этом все. Возможно, она каждый месяц выбрасывает их в мусорку.
– Вероятно, так она и делает. Видит, кто их написал, и тут же выкидывает на помойку. Так ведь?
– Ты не можешь знать наверняка.
– Чего я и правда не знаю, так это почему меня это вообще, черт побери, волнует.
Я дотащился до мусорного ведра, стоявшего на кухне, и бросил в него письмо. Потом поковылял к дивану и опустился на него. Все это время Рой молча смотрел на меня.
– Приступайте, – сказал я. – Начинайте обыск. Давайте побыстрее с этим покончим.
Рой помолчал еще несколько секунд, а потом присел на стул рядом со мной и положил планшет на стол.
– Расскажи мне, что случилось, – попросил он.
– Какой-то козел повернул прямо передо мной, я вылетел на обочину. Все нормально.
Он нагнулся, чтобы получше разглядеть мою ногу.
– Рана выглядит чисто.
– Зельда о ней позаботилась.
Рой посмотрел мне в глаза, и я отвернулся. У меня заныла грудь. Я сложил на ней руки и попытался сглотнуть колючий комок, застрявший в горле, но ничего не получилось.
– Я гребаный идиот, – хриплым голосом произнес я. – Не нужно было соглашаться, чтобы она здесь жила. Я понял это, как только она меня об этом попросила. Нет, даже раньше. Когда мы впервые встретились. Я знал, что это будет ошибкой.
– Почему ты считаешь это ошибкой? – мягко спросил Рой. – Что-то произошло?
– Нет, – ответил я. – И не произойдет, потому что я живу в чертовой ловушке из-за тупого поступка, который совершил три года назад.
– Разве нет? – со злостью переспросил я.
Меня переполнял гнев, и я чувствовал, что взорвусь, если не перенаправлю его куда-нибудь еще.
– Мне нужно поехать в Филадельфию, Рой. – Каждое мое слово сочилось сарказмом. – Я запрашиваю у вас разрешение на выезд из штата с двадцать четвертого декабря по двадцать шестое. Может, немного дольше. Ну как, договорились? Можете мне его подписать?
Губы Роя сжались в тонкую полоску.
– Нужно тридцать дней, чтобы…
Рой не заслужил мою тираду. Он не был виноват в том, что я испортил себе жизнь. Но сейчас мне не хотелось об этом думать. Поэтому я сидел, словно камень, недвижимый и раскаленный до предела.
Рой засунул планшет под мышку, молча встал, подошел к мусорной корзине и достал из нее письмо.
