Автор
Мир быстро меняется, и каждый шаг кажется предвестником неизбежного изменения. Аня Т., с ее склонностью переживать каждое перемещение, испытывает это особенно остро — от переезда в новый район до выбора маршрута до любимого магазина. Но вот она столкнулась с человеком, который несет в себе потенциал для переворота в ее обычной жизни: Станется моей победой....
Когда на часах утекали последние секунды, Данияр целеустремленно бросается за мячом. Ловко отбирает его у соперника и максимально филигранно обходит каждую акулу. Я же в этот момент перестаю дышать. Как завороженная наблюдаю за тем, что происходит на поле.
Удар. Мяч летит в левую штангу и с отскоком отлетает в сторону. Снова удар. Вратарь «Черных акул» ловко отражает нападение. И за пять секунд до свистка Мирон, на секунду мазнув по мне взглядом, в прыжке перехватывает мяч и отправляет его в ворота. И в тот момент, когда кажется, что счет уже не изменится, на табло загораются цифры 3:2.
Гол! Победа!
Наши студенты, болельщики начинают размахивать флагом университета, кричать от счастья, лаять, изображая грозных и непобедимых «Питбулей», и обниматься.
Мы — чемпионы!
Он — Чемпион…
— Так, девочки, а теперь совместное фото для сети! — командует Лилу, собирая нас в кучу. — Улыбочка! Есть!
Но двумя кадрами мы не отделались. Лолла заставляла нас позировать до тех пор, пока у нее не разрядился телефон.
— Все, мне пора домой, — спохватываюсь, когда слышу мелодию будильника на телефоне. Через сорок минут я должна быть дома.
— Давайте завтра в парке аттракционов встретимся, — спрашивает Маша, стирая с моего лица штамп-печать. — Тихая, ты как?
— Постараюсь.
К моменту моего ухода стадион был уже пустой. Подхватив книги, быстро перебегаю площадку и несусь через весь спортивный комплекс. У парковки, как обычно, принимаюсь трусливо оглядываться, опасаясь столкнуться с Мироном.
— За что? — все, что могу прошептать, прежде чем расплакаться у всех на виду. Благо рядом было всего несколько человек.
Падая на колени, принимаюсь собирать учебники. Смахивая слезы, поражаюсь тому, откуда в людях столько злости. Наверное, от бездуховности.
— Тихая!"
"Поднимая глаза, вижу, как ко мне приближается Мирон, волоча за собой того самого хулигана, который только что толкнул меня.
— Он? — мрачным голосом спрашивает Савельев.
— Мирон, все в порядке. Отпусти его, — пряча лицо, чтобы никто не увидел мои слезы, продолжаю собирать книги.
— Он? — с нажимом повторяет Мир. Сейчас Савельев не просто зол, он в гневе.
