Автор
Мир быстро меняется, и каждый шаг кажется предвестником неизбежного изменения. Аня Т., с ее склонностью переживать каждое перемещение, испытывает это особенно остро — от переезда в новый район до выбора маршрута до любимого магазина. Но вот она столкнулась с человеком, который несет в себе потенциал для переворота в ее обычной жизни: Станется моей победой....
Под этим холодным и тяжелым взглядом становится не по себе и я просто киваю. Знаю же, что не отстанет. — Аня, встань, — положив руку мне на плечо и несильно сжимая его, но при этом не выпуская паренька, Мирон вынуждает меня подняться на ноги. Я же чувствую, как его всего лихорадит, слышу, как долбит его пульс и шумит кровь.
Я чувствую. Его. Всего.
— Со мной все в порядке, — пищу жалостливо, опасаясь, что Мир устроит потасовку. Да таким взглядом, которым он окинул обидчика, можно смертные приговоры выносить!
— Что нужно сказать? — игнорируя мои слова, Савельев жестко напирает на парня.
— Аня, извини. Обещаю, что этого больше не повторится, — тут же стушевался обидчик, отыгрывая раскаяние. Поверила ли я ему? Нет! Но ради нашей безопасности жестом показываю, что все хорошо.
— Собирай книги и проваливай! — рычит Савельев. — Тамбов, еще раз, сука, ты ее обидишь или даже подойдешь к ней, могу не рассчитать силу и сделаю тебя инвалидом, понял?
Некий Тамбов часто закивал головой и, протянув мне собранную литературу, и в одно мгновение скрылся из виду.
— Мирон, спасибо, что заступился. Но не стоило, — складывая книги в рюкзак, не смею посмотреть на него.
— Так рад, что ты пришла, Ань, — дождавшись, пока я уберу книги и накину рюкзак на плечи, Мир несмело берет меня за руку, пропуская через все тело разряды, и ослепляет улыбкой. — Правда, очень рад, — и сейчас я чувствую, что он говорит правду.
— Знаешь, Савельев, а мне даже понравилась игра, — признаюсь открыто и впервые улыбаюсь ему в ответ. Потому что мне так захотелось. Потому что это желание так и рвалось из груди. Но… Как бы ни распирало, руку все же выдергиваю, опасаясь, что нас кто-нибудь поймает в столь интимный момент. — А, забыла… Поздравляю с победой, чемпион!
— Спасибо, — и… о, бог ты мой, Савельев смущается! Серьезно? Невероятное зрелище и так завораживает. — Получается, действие ты выполнила, — выдавая странные интонации, Мирон ближе ко мне подходит.
— Спросить о чем? — не сразу понимаю, что имеет в виду.
— Правда или действие.
— Мне это не интересно, Мирон, пойми же ты! — делая шаг назад, выдыхаю устало. — Ну, прекрати вести себя, как ребенок! — стараюсь придать своему голосу максимум строгости, но от накатившего волнения звучу не очень-то убедительно.
— Не хочешь спрашивать, тогда я возьму бразды правления.
