Автор
Мир быстро меняется, и каждый шаг кажется предвестником неизбежного изменения. Аня Т., с ее склонностью переживать каждое перемещение, испытывает это особенно остро — от переезда в новый район до выбора маршрута до любимого магазина. Но вот она столкнулась с человеком, который несет в себе потенциал для переворота в ее обычной жизни: Станется моей победой....
Или я умер от разрыва сердца и оказался в раю?
Черт, Тихая, ты не имеешь права скрывать от меня свои прелести!
Так, теперь главное — не размахивать перед грозной маман стояком.
— Привет, Аня, — тащусь от того, с какими ошарашенными глазами новенькая смотрит на меня. — Мы договаривались посидеть вместе над проектом. Я на флешке принес смету. Посмотришь? Еще раз проверишь расчеты, а то я боюсь ошибиться, — тараторю какую-то дичь, лишь бы сбавить градус возбуждения. Сука, еще немного, и я потерплю фиаско, кончив в штаны, даже не вынимая член.
Не зная, что ответить, Тихоня принимается хватать губами воздух. От возмущения новенькая тут же вспыхивает, как новогодняя лампочка и буквально испепеляет меня своим взглядом. Да, она злится. Очень. Но, малышка, моя наглость не знает границ!
— Ладно, не буду вам мешать, — женщина наконец принимает единственно правильное решение — оставить нас с Аней вдвоем. — Но смотрите, без глупостей! И… Дверь не закрывайте. А то я знаю вас…
— Эм… Вы о чем? — наигранно удивляюсь, проглатывая смешок.
— О недоразумении, которое может привести к нежелательным последствиям, — строго отчеканивает родительница, предупреждающе посмотрев на меня.
О, да мне не доверяют! Интересно, а какой прием обеспечивают лузеру?
Как только мама Ани оставила нас одних, я быстро выглядываю из комнаты и, убедившись, что она не контролит нас тайком, прижавшись ухом к стене, прикрываю дверь.
А дальше… Отвязываю невидимый поводок, разрываю цепь и с ходу прижимаю Аню к шкафу.
Я ее пью. Жадно. До дна. Просто смакую сладкий вкус на своем языке и пьянею. С некоторых пор поцелуи — мое любимое лакомство.
— Нет! — дрожащие ладошки упираются в мою грудь, нервно сминают ткань рубашки. — Мирон!
Что Мирон? Что? А Мирона уже не остановить. Распробовал, сладкую. Дорвался. Хрен остановишь.
Игнорируя протест, снова сталкиваемся ртами.
Она — чистое безумие!
Скользя ладонями по тонкой талии, спускаюсь ниже и сжимаю смачные бедра.
