Моя сотрудница, с которой я буду пересекаться очень редко. И упаси Боже она нарушит субординацию!
Прибегаю в участок в половине седьмого. Ненавижу это место! Без того паршивое настроение напрочь пропитывается неприятными запахами этого здания и унынием. Ощущение, что это никогда не закончится. Сколько бы я ее дружков не засадила за решетку она найдет себе новых. Намного хуже прежних.
— Ангелина. В этот раз все намного серьезнее. Мама твоя…
— Прошу не называйте ее так! Мне неприятно.
Не знаю зачем так грубо обрываю участкового. Ловлю на себе быстрый взгляд его помощника. Наверное осуждает меня…
В кабинете на несколько секунд воцаряется тишина.
— Эта женщина, которая все же является твоей матерью в тяжелом состоянии. Только ты примешь решение, как поступить. Помню, что она лишена родительских прав. Но если ты решишь написать заявление, ты нам очень поможешь. Мы этого урода давно хотим засадить! Он нам каждую неделю проблемы создает. То кража, то драка, а здесь все серьезно. Не отвертится.
Я вновь грубо обрываю речь капитана. Евгений Михайлович строгий пожилой мужчина. Он со мной всегда вежлив. Но почему то сейчас у меня рождается брезгливое чувство ко всему, что происходит. Почему-то так жалко себя. Не хочу ничего делать! Но если пущу все на самотек потом мне будет хреново. Понимаю это. Не смогу я договориться со своей совестью… Ой не смогу…
— Она в 4й городской. В реанимации.
— Документы то у нее хоть есть? Или как бродяжку положили?
Евгений Михайлович смущается. Понимает мое отношение с матерью. Понимает, что я могу просто развернуться и уйти потому что это уже пятый раз! Чертов пятый раз! Сколько еще должно произойти таких ЧП, что бы я однажды не ответила на звонок? А я ведь имею на это право!
— Геля, документы у нее всегда хранятся в чистом пакетике. Как и твое фото.
— Перестаньте, прошу! Это лишнее! Мне без разницы, что она там оплакивает! Ее в моей жизни нет уже давно! Все самые тяжелые времена я проживала одна! У меня маленький ребенок! А если что-то пойдет не так?
Почему я сейчас должна рисковать своей жизнью и жизнью своей дочери? Я еще этим уродам должна передать деньги! Отчаяние добивает меня.
Я не выдерживаю. Плачу. По-моему слезы в последнее время мое перманентное состояние.
— Ваше право, Ангелина Сергеевна. Дело мы возбудили.
Встаю и выхожу из участка и про себя повторяю «Я все сделала правильно! Я все сделала правильно!» Но на душе противно скребут кошки.
Все будет хорошо. Его все равно посадят и без моего заявления.
