Автор
Полностью оставленная в тылу городская суета отступает за тонущей черной каймой ночной Москвы. Я еду по заснеженной трассе, свободный от пробок и потока машин. Впереди лишь пустота, но это лишь кажется — сзади продолжается тот же бесконечный день в управлении: кражи, убийства, теперь еще одна пропавшая девушка. Кто-то ждет моей выходки. Неужели больше некому поручить?...
Сейчас бы он мне очень помог.
— Можно мне позвонить? — решаюсь я. — Мне нужно...
Медведь хмурится и качает головой.
— Не стоит. Если надо, Марат тебе сам позвонит.
Грудь неприятно сдавливает от его отказа. Почему нельзя? Почему они меня тут заточили? Меня ищут, и я знаю это. Надо бежать. Срочно. Паника поднимается, как волна, захлестывая. Сердце колотится в груди, а руки начинают дрожать.
— Мне правда нужно, — говорю с отчаянием, пытаясь уговорить Медведя. — Это важно.
Он поворачивается, и его холодный взгляд, кажется, вдавливает меня в пол.
— Марат сказал, чтобы ты тут сидела тихо. Вот и сиди. Телефон не дам. Завтрак будешь?
Говорить что-то ещё бессмысленно. Я опускаю глаза, чувствуя, как внутри все клокочет. Гнев, страх, беспомощность — они перемешиваются, образуя болезненный комок в горле. Что я им всем сделала?
— Нет, — выдавливаю из вредности. Но в животе предательски урчит, выдавая с потрохами, что я жутко голодная.
Медведь ухмыляется и возвращается к плите. Через несколько минут он ставит передо мной тарелку с яичницей и хлебом. Я ем, но каждый кусок кажется тяжелым, как камень. Под его взглядом я чувствую себя как на допросе.
— Тебе бояться нечего, — говорит он внезапно. — Марат разберется.
Очень, конечно, радостно. Но что-то верится с трудом.
— Он всегда так делает? — я поднимаю взгляд, стараясь не выдать, как сильно дрожат мои пальцы. — Ввязывается в чужие проблемы?
Медведь тихо усмехается, откидываясь на спинку стула.
— У него своя логика. Если он решил тебе помочь, значит, так надо. Остальное — не твое дело.
— А он всегда такой? — не выдерживаю я. — Молчит, решает за всех?
— Если бы ты знала его получше, вопросов таких не задавала, — бурчит он, нахмурившись. — Все у него по-своему.
Я выдыхаю, чувствуя, как нервы начинают сдавать. Почему они все такие закрытые? Мне нужно больше информации. Я должна понять, что происходит, но внутри все будто зажато в тиски. И вдруг я слышу это. Шаги.
— Здесь есть кто-то ещё? — мой голос срывается. Руки начинают дрожать, а взгляд метается по комнате.
Медведь резко встает, и его лицо становится серьёзным.
— Сейчас разберемся."
"Стук в дверь раздается так внезапно, что я вскрикиваю и зажимаю рот кулаком. В груди все замирает, а ладони мгновенно становятся мокрыми. Кто это? Они нашли меня? Как?
Медведь смотрит на меня с холодной уверенностью.
