Автор
Полностью оставленная в тылу городская суета отступает за тонущей черной каймой ночной Москвы. Я еду по заснеженной трассе, свободный от пробок и потока машин. Впереди лишь пустота, но это лишь кажется — сзади продолжается тот же бесконечный день в управлении: кражи, убийства, теперь еще одна пропавшая девушка. Кто-то ждет моей выходки. Неужели больше некому поручить?...
— Пока я не вернусь, — отвечает Марат, открывая дверь. — И, если тебе дорога твоя жизнь, ты не выйдешь за эту чёртову дверь.
С этими словами он уходит, захлопывая дверь за собой. Я остаюсь одна. Мое дыхание становится прерывистым, и я с трудом заставляю себя снова сесть на диван. Комната слишком тихая, и эта тишина давит сильнее, чем любые угрозы.
— Чёрт, — шепчу я, закрывая лицо руками. — Почему все так?
Мой взгляд падает на телефон, оставленный на столе, но я знаю: звонить кому-либо — это тоже глупость. Всё, что я могу сделать, — это ждать.
Глава 14 Марат
Я закрываю за собой дверь. Этот звук гулким эхом отдается от стен. Дарья осталась внутри, за этой дверью, и я должен быть уверен, что с ней ничего не случится, пока меня не будет. Лестничная клетка пахнет сыростью, лампочка мерцает, словно вот-вот перегорит. Все кажется зыбким, ненадежным, как и сама ситуация. Но выбора особо нет. Слышу голоса на улице — мои гости уже прибыли.
На улице, под грязным фонарем, стоят двое: Леха ""Горелый"" и Слава Борисов.
— Тихомиров, — Леха первым делает шаг ко мне, улыбаясь, как будто это встреча старых друзей. — Зачем нас дернул в такое время?
— Сейчас узнаешь, — отвечаю я сухо, кивая на дом. — Квартира под охраной. Никто не входит, никто не выходит. Это ясно??
— Все ясно, — вставляет Борисов, скрестив руки на груди. Его взгляд цепкий, словно он уже оценивает потенциальную проблему.
— Договорились, — подтверждаю я, доставая телефон. — Всё, что нужно, уже перевел.
Леха проверяет свой телефон, усмехается и кивает:
— Теперь вопрос жизни и смерти звучит гораздо приятнее.
— Это и есть вопрос жизни и смерти, — холодно отвечаю я, глядя ему прямо в глаза. — Если кто-то появится или начнет высовываться — сразу докладываете мне.
— Как скажешь, Мажор, — хмыкает Борисов, но его голос остается серьёзным.
Я не отвечаю. Просто киваю и направляюсь к машине. В голове шумит от мыслей, а в груди странное напряжение. Эти парни знают свою работу, но оставлять Дарью под чужим присмотром... от этого осадок тяжелый, словно горечь на языке.
Дарья. Мысли возвращаются к этой девушке. Ее взгляд, когда я закрыл дверь, продолжает стоять перед глазами. Страх. Недоверие. Она пытается держаться, но я вижу, что ей тяжело.
