Автор
Полностью оставленная в тылу городская суета отступает за тонущей черной каймой ночной Москвы. Я еду по заснеженной трассе, свободный от пробок и потока машин. Впереди лишь пустота, но это лишь кажется — сзади продолжается тот же бесконечный день в управлении: кражи, убийства, теперь еще одна пропавшая девушка. Кто-то ждет моей выходки. Неужели больше некому поручить?...
В ее глазах плескалось что-то большее, чем просто страх — напряжение, обида, решимость. Эта смесь не давала мне принять простое решение. Слишком необычно и загадочно.
Я сворачиваю с трассы на второстепенную дорогу, а потом и на проселочную. До железной дороги недалеко. Там тупик, давно уже никто не ездит, а Медведь иногда использует рельсы по своему назначению.
Этот парень не раз вытаскивал друзей из передряг, в которых никто не знал, что делать. Всегда спокойный, рассудительный, он та скалой, на которую можно опереться, даже если весь мир рушится.
Балу встречает нас на крыльце. Огромный, бородатый, в спортивных штанах и майке, он выглядит, как медведь, которого разбудили посреди зимней спячки.
— Ты что, не один? — удивленный взгляд останавливается на девушке за моей спиной.
— Не спрашивай, — отмахиваюсь я.
Медведь не спорит, он вообще не многословен. Внимательно осматривает Дарью с головы до ног, но вопросов не задает. Лишь качает головой и усмехается:
— Ладно, заходите. Потом расскажешь.
Отступает на пару шагов, пропуская нас в дом. Тепло дома обволакивает нас, как мягкое одеяло. Дарья почти теряется в огромной прихожей. Я помогаю ей снять шубу и указываю направление.
— Ну что, сначала выпьем? Или сразу в баню? — хмыкает Балу.
— Выпьем, — отвечаю, снимая пальто.
— Её тоже? — шепчет друг и кивает на Дарью, которая стоит у стены, словно боится сделать лишний шаг.
— Её тоже, — коротко отвечаю я. Девочке тоже не мешает расслабиться, а то до сих пор бледная.
Моем руки и присаживаемся за стол. Дарья не произносит ни звука.
— Так и будешь молчать? — не выдерживаю я.
Она медленно переводит на меня взгляд. Её глаза спокойные, даже слишком спокойные для человека, который пережил что-то страшное.
— Что я должна говорить? — отвечает она наконец. Ее голос звучит тихо, но ровно, как будто она все для себя уже решила.
Я сжимаю зубы, но никак не комментирую.
Она отводит взгляд, возвращаясь к созерцанию окна. На миг меня парализует от раздражения. Чёрт, эта девчонка играет со мной. Или я слишком хочу верить, что ее дело не так просто, как кажется?
Через десять минут на столе появляются бутылка водки и закуски.
